Двое друзей бились за здоровье и жизнь третьего смертельно больного друга. Не смогли… Однако после похорон стали происходить странные и непонятные вещи.
Если долго ждёшь какого-нибудь ожидаемого события, оно случается всегда и вдруг. И никак иначе…
Вечером, когда, поужинав, я сидел в кресле и смотрел, как на телевизионном ринге о чём-то спорили Жириновский и Фёдоров, позвонила Инга.
– Привет! Ты когда приехал? – был её первый вопрос.
– Сегодня утром…
– Игорь в реанимации. Уже вторые сутки без сознания, – голос у неё дрогнул.
Я помрачнел:
– Совсем плох?
– Да.
– В какой он больнице?
– В скорой помощи.
– Ты завтра поедешь туда?
– Обязательно. Утром отпрошусь на работе, и сразу в больницу.
– Я подъеду…
Игорь Дронов – мой друг детства. Росли на одной улице, ходили в один детский садик, в одну школу. Разлучили нас институт и армия: сдавали экзамены в технологический институт, но Игорь поступил, а я нет – не хватило баллов.
На следующий год я был призван в ряды тогдашней Советской Армии и честно отслужил два года в строительных войсках. Перед демобилизацией, поступило предложение от военного начальства остаться на сверхсрочную. Я согласился, и не потому, что служба нравилась, а из практических соображений: поступил на заочное отделение в Читинский политех, всё по той же строительной специальности. После пяти лет сверхсрочной службы контракт не продлил, а подался с дипломом инженера-строителя в родные края. Правда, по специальности устроиться нигде не смог, строительство было в упадке, профессионалы были никому не нужны, а тем более начинающие инженеры, вроде меня… Почти год трудился в так называемом «евроремонте», пока Игорь, с которым я не преставал поддерживать контакты, предложил работу в фирме, где он работал. Им срочно понадобился начальник службы безопасности, поскольку действующий без объяснения причин смылся за границу и оттуда соизволил позвонить, что решил уволиться. Игорь, после окончания института, работал в этой фирме сначала как в государственной структуре, а потом в получастной. Дошёл до должности зама генерального директора по строительству. Он и посодействовал моему приходу работать в эту фирму.
К этому времени Игорь был женат, имел двух дочерей-красавиц, похожих на их маму, которую звали Ингой. Жили они в хорошей квартире. Имели всё, что нужно по прежним совковым представлениям для небедной жизни: дачу, машину и прочее…
Я жил в однокомнатной квартире, оставленной мне матерью, которая год назад уехала в Москву к дочери, моей младшей сестре, помогать нянчить внуков.
В отличие от Игоря, у меня ничего из того, что нужно для хорошей жизни – не было. Даже телевизор стоял на старой тумбочке чёрно-белый. Но показывал отлично, по крайней мере, для таких древних аппаратов.
Правда, хорошую жизнь Игоря, последние годы, нарушила язва желудка. На боли он не жаловался, мужик был крепкий. Но такую болезнь не скроешь.
Год назад сделали ему операцию, но лучше после неё Игорю не стало. Вместе с третьим нашим другом «Бородой» – Сашкой Бородиным, возили мы его к бабкам-целительницам, и к шаманам, и к ламам, но всё без толку….
Мы с Бородой понимали, что лучше Игорю не будет, внутренне были готовы ко всему. Ждали… И вот – дождались…
Я сидел в кресле, тупо уставясь в телевизор, где натужено хохотали «аншлаговцы». Никакие мысли в голову не лезли. Только подобие слов: «Вот и всё… Вот и всё…»
Набрал номер телефона Бороды, чтобы узнать подробности, но телефон был занят. Очевидно, его сынок-переросток снова болтался в Интернете. Вздохнув, я положил телефонную трубку на аппарат, и снова бездумно стал смотреть телевизор…
Рано утром меня разбудил телефонный звонок, и плачущий голос Инги сказал: «Игорь умер. Умер…»
Лещинский влетел в кабинет, с силой захлопнул за спиной дверь и со злостью сказал:
– Всё-таки всучил Туранов мне этих мертвяков!
Деливший с ним комнату Лисанов присвистнул и состроил сочувственную гримасу. Он уже не раз высказывал в приватной беседе своё мнение о деле, по вскрытию на городском кладбище четырёх могил и исчезновении из них трупов, как о типичном «висяке». Так именуются в угрозыске случаи безнадёжные, которые, кроме как случайно, вряд ли когда-нибудь будут раскрыты.
– Ему, видите ли, оттуда позвонили… – Лещинский ткнул пальцем в потолок, намекая, откуда могли позвонить их шефу, начальнику следственного отдела капитану Туранову. – Как же: население волнуется, слухи идут!
– Ты ему про остальные свои дела напомнил? – спросил Лисанов.
– Бесполезно это…Ты что, его не знаешь? Разведёт говорильню на полчаса.
С этими словами Лещинский сел за свой стол, заваленный бумагами, и раскрыл тощую папку, принесённую от капитана. На завтрашней оперативке он уже должен был доложить первые соображения по порученному делу.
