Постарайтесь узнать фамилию молодого человека! Не умаляйте значения тех услуг, какие Вы мне оказываете. Что может быть тяжелее для Вас, чем поступать вопреки велению своего доброго сердца!
3.
«Милорд!
Никогда бы не поверил, что мне будет так трудно оказать Вам любезность — причем такую незначительную! Никогда не думал, что так тяжело не давать воли своим чувствам и воздерживаться от помощи и поддержки!
Я навестил известную Вам пару вскоре после получения второго Вашего письма. Молодых людей я нашел в состоянии, которое внешне напоминает полнейшее спокойствие и самообладание, а по существу свидетельствует о весьма мрачном настрое. Шаги, предпринятые мной по Вашему требованию, уже начали давать результаты. Чиновник в Управлении строительством порта, которому подчинен Вольфрам, обошелся с ним очень строго. Молодой человек как-то высказался в том смысле, что при составлении проекта была допущена ошибка, и одного только замечания такого рода оказалось достаточно — не считая моих собственных шагов в этом направлении, — чтобы настроить начальника против юноши. Ему теперь стали поручать самые тяжелые и неприятные работы. Те, с кем ему приходится работать (а среди них встречаются грубые, неотесанные типы!), тоже не слишком жалуют Вольфрама, поскольку он сторонится их компании и не заглядывает в пивные. В шесть утра он отправляется на работу, а в восемь вечера возвращается к невесте. Он лишен даже такого слабого утешения, как возможность заниматься делом поблизости от нее. По моему совету Амелия сняла жилье далеко от реки.
Некоторое время назад Вольфрам явился ко мне с жалобой, что его женитьбе на Амелии чинят всяческие препятствия, ибо хотят помешать браку бедных переселенцев. На самом же деле никаких препятствий в Новом Орлеане не существует: здесь венчают любую пару, которая этого пожелает. Я не мог открыть расстроенному молодому человеку, что в этих трудностях повинен Ваш покорный слуга. Он удалился очень опечаленный.
Во время одного из моих посещений Амелия робко призналась, что начала искать заказчиков, чтобы заработать немного денег рукоделием. Я лишил ее и этой надежды, сказав, что связь с Вольфрамом закроет перед ней двери приличных семейств. И он, и она почувствовали себя глубоко несчастными!
Кажется, сама судьба с Вами заодно, дорогой друг! Три недели назад среди рабочих, строящих порт, вспыхнули волнения, и, хотя мне доподлинно известно, что Вольфрам к ним совершенно непричастен, всю вину свалили на него. Вот что такое нелюбовь начальства! Рабочие, которые, как я уже писал, нелестно отзываются о нем, даже не потрудились оправдать его, и Вольфрама на восемь суток посадили в тюрьму.
С тех пор он сделался очень задумчив и замкнут. Даже на меня, когда мы встречаемся у него дома, он посматривает мрачно, и порой мне кажется, что его преследует мысль лишить себя жизни. Удерживает его, наверное, только страх за судьбу Амелии.
Итак, милорд, дела, по моему разумению, дошли до крайности. Я попытаюсь еще какое-то время не допускать паровой котел — как Вы выразились — до взрыва. Только не медлите с ответом
МОНТЕ-КРИСТО И АББАТ ЛАГИДЕ
«Мой милый аббат!
Мы знакомы уже много лет, часто пользовались случаем, чтобы письменно или устно обменяться мыслями, и, несмотря на это, я всякий раз с удовольствием берусь за перо, собираясь написать Вам. Никто не понимает меня так, как Вы!
Предоставляю Вам и герцогу выбрать тех, кто заслуживает поддержки. Однако будьте осмотрительны и осторожны. Если это ремесленники — сделайте им крупные заказы, если коммерсанты — закупите у них большие партии товаров, если люди иных сословий — устройте так, чтобы они получили наследство, и так далее.
Что касается графа Аренберга, ознакомьте его с моими принципами и поручите действовать в этом же духе в Германии, особенно среди рабочего сословия. В ремесленниках и рабочих, составляющих ядро всякого народа, следует вновь пробудить добрую старую веру в то, что трудолюбие, удовлетворенность и вера в Бога — лучшие источники достойного земного существования, а спекуляция, рассчитанная только на обман других и жаждущая всего для себя одной, — это зыбкий, непрочный фундамент, не способный обеспечить жизнь ни одного народа.
