— Вы распорядились сообщить Амелии, что сегодня Вольфрам домой не вернется? — шепотом спросил лорд. — Она ни в коем случае не должна знать правду.
— Я велел ей передать, что эти несколько дней нам потребуются его услуги и поэтому мы вынуждены на время разлучить их, — ответил банкир. — Хозяйка обещала никого к ней не пускать. А что вы сами думаете о состоянии Вольфрама?
— Не знаю, что и сказать, — ответил лорд, опустив глаза. — Состояние тяжелое, чрезвычайно тяжелое! Но он не умрет, нет! Бог не может покарать меня так жестоко! Не откажите в любезности, мистер Натан, распорядитесь передать на мою яхту записку. Надо сообщить Гайде, что я останусь здесь на ночь. Ночью все решится! Но он не умрет, нет, нет!
Банкир поспешил исполнить просьбу друга. Пока он отсутствовал, стали собираться врачи, осмотрели пациента и устроили консилиум.
Однако прийти к единому мнению ученым мужам не удалось. Кое-кто утверждал, что Вольфрам, уже мертв или на грани смерти, другие считали чудом, что он не умер мгновенно. И только один полагал, что раненого можно спасти. Пуля повредила большую вену, заметил он, но известны случаи, когда она вновь восстанавливалась, что и позволяло при тщательном уходе сохранять раненым жизнь.
Скрывая волнение, лорд выслушал каждого и попросил последнего врача остаться.
— Сэр, — сказал он, — спасите этого молодого человека, и вы получите десять тысяч долларов!
— Я сделаю все возможное, но не подумайте, что только ради денег! — ответил хирург.
Он попросил принести инструменты, освободил раненого от одежды и самым тщательным образом обследовал его, уделяя особое внимание ране. Во время осмотра, который проводился с применением зонда, у Вольфрама иногда вырывался стон и по его телу пробегала дрожь. Врач посчитал это добрым знаком. Он убедился, что внутреннего кровотечения у раненого нет. Тем не менее лорду он никаких гарантий дать не смог.
— Итак, сэр, — подытожил лорд, — мои возможности вам теперь известны. Я рассчитываю, что вы ни на минуту не оставите этого молодого человека. Откажите на время другим пациентам. Я доверю его вашим заботам лишь при условии, что вы будете неотлучно находиться подле него. Если он умрет, вашей вины в этом не будет: Если останется в живых — ваше будущее обеспечено, даю вам слово.
На следующее утро врач заявил, что надеется на выздоровление своего подопечного. Вскоре явился мистер Натан. Лорд поднялся и вместе с банкиром перешел в соседнюю комнату.
— Я только что от Амелии, — сказал Натан. — По счастью, никаких слухов до нее пока не дошло, и она совершенно не обеспокоена отсутствием Вольфрама, ибо уверена, что он у нас.
— Хорошо, пока он находится между жизнью и смертью, поддерживайте у нее такую уверенность, — распорядился лорд. — Эту тяжелую миссию мне придется снова возложить на вас, дорогой Натан, поскольку иного выхода у меня нет. Сегодня в четыре часа пополудни мне придется покинуть Новый Орлеан. События, которые волнуют меня не меньше, чем судьба этого молодого человека, призывают меня в Европу. Если Вольфраму суждено умереть, Амелия никогда не должна узнать об этом. Пусть лучше думает, что он покинул ее, пустившись на поиски лучшей жизни, и надеется на его возвращение. Если же он выживет — а я уповаю здесь на милость Провидения! — сделайте все возможное, чтобы быстрее поставить его на ноги.
— Сделаю все, что в моих силах, милорд! — пообещал мистер Натан, пожимая протянутую лордом руку.
В условленное время лорд и мистер Натан были уже в порту, на дамбе. У подножия лестницы лорда ожидала лодка.
Он сердечно распрощался с банкиром и уже поставил ногу на первую ступеньку лестницы, собираясь спуститься к воде, но в ту же минуту перед ним возник какой-то неизвестный с отвратительной физиономией, сплошь покрытой сыпью, как при проказе.
— Сжальтесь надо мной, сударь! — пробормотал прокаженный.
Изведавший все превратности бытия, привыкший невозмутимо взирать на блеск и величие, на безобразие и порок, лорд, однако, невольно отшатнулся от несчастного, в лице которого не было ничего человеческого.
— Что тебе надо? — с содроганием спросил он. — Дай мне пройти!
— Ах, сударь, умоляю вас ранами Христовыми, выслушайте меня! — вскричал прокаженный. — Уже несколько месяцев я мыкаюсь здесь, в Новом Орлеане, и никому нет до меня никакого дела, потому что я иностранец, француз! Я знаю, что умру, и хочу умереть на родине, но никто не берет меня на борт, даже за деньги. Сударь, если вы отплываете во Францию, приютите меня на своем судне, чтобы я мог увидеть еще разок свою Францию и умереть. Ах, сударь, вы, верно, добры и благородны, как никто другой! Но ведь и вы совершили в своей жизни что-то такое, за что молите небо о прощении! Если вы сжалитесь надо мной, Бог дарует вам прощение!
— Это правда! — прошептал лорд. Похоже, что мысль, высказанная несчастным, захватила его целиком. — Хорошо, я исполню твою просьбу. Спускайся со мной в лодку, по пути во Францию я попытаюсь вылечить тебя.
— Благодарю, благодарю вас, сударь! — униженно забормотал прокаженный, пытаясь припасть к ногам лорда.
