Это – мир, в яви которого причудливо переплетено многое и многое из того, что мы – люди – привыкли считать просто древними легендами.Ибо живут и сражаются в мире том могущественные жрицы таинственной Богини-Матери.Ибо обитают в горах мира того коварные кобольды, а в холмах – дивно прекрасные фэйри.Ибо носится по лесным чащобам мира того страшная, неистовая Дикая Охота – и оживают глухими ночами обитатели высоких замков – химеры.Мир «меча и магии». Мир героизма и волшебства.Мир, в котором Каспар, молодой сын барона Торра-Альты, ставший поневоле хранителем магической Вещи Некронд, пытается ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ спастись от страшной силы Того, что вынужден хранить.Мир, где отец Каспара из последних сил сражается в подземельях замка с черным магом, вступившим в ужасную сделку с Хранителями подземного мира.Мир, в котором Добро и Зло должны сойтись в последнем бою. Ибо так – и только так – завершается сказание Книги Еда.
Моему любимому Ричарду за помощь и поддержку в написании этой книги.
– Сделка, говоришь? – Тартарсус задумчиво глядел в окно высокой башни на простирающиеся вдаль леса Ри-Эрриш. – Мертвые сделок не заключают. Ты в Иномирье и будешь страдать под пыткой, покуда не согласишься по доброй воле уйти к забытью Аннуина, где каждый смертный получает перерождение.
– Ты заключишь сделку со мной! Пусть они страдают так же, как страдал я! Я сумею выносить любую боль от ваших рук, пока все мои недруги не будут ввергнуты в пучину несчастий. Я не откажусь от прошлой жизни, пока не посмеюсь вдоволь над их мукой и отчаянием!
Пленник напрягся, натягивая веревки, что привязывали его к креслу.
– Тогда твоя пытка продолжится.
Тартарсус повернулся. В желтых глазах искрились косые лучи струящегося в окно солнца.
Нагнувшись, он подобрал связку стальных обручей, пряжек и винтов со стола, куда бросил их после того, как содрал с волосатой морды узника, чтобы тот мог говорить. К металлическому кольцу, что опоясывало лоб, крепились два стальных наглазника. В центре каждого торчал тонкий винт с запекшейся на нем темной кровью и неровными ссохшимися комками мягкой слизи.
– Сайлле исцелила твои глаза, но я могу выдавить их снова и снова. Пытки в Ри-Эрриш весьма изобретательны. Ничто не мешает нам сколько угодно подвергать тебя мучениям третьей степени. – Тартарсус сам расхохотался над своими словами.
Существо, что некогда было человеком, но теперь наполовину превратилось в волка, кивнуло. В каждом движении его чувствовалась боль, голова бессильно свесилась на подлокотник.
– Перестань пытать меня, и я принесу тебе рубины. Я наполню твою башню солнечными рубинами, Тартарсус, такими, как этот.
Человек-волк неуклюже запустил руку в нагрудный карман. В коротких, кривых и покрытых шерстью пальцах сверкнул алый рубин. Сердцевина камня сияла ослепительно-желтым огнем.
Новый глава лесничих резко отвернулся от окна и уставился на рубин, глаза его запульсировали таким же пламенем. Едва дыша, он одним прыжком оказался на противоположном конце высокого чертога охотничьей башни – когда-то эта башня принадлежала Талоркану – и остановился перед узником.
Выхватив рубин, Тартарсус любовно поглаживал пальцами сверкающую поверхность. Глаза его лучились восхищением.
– Здесь, в сердцевине, кусочек Солнца, редкая магия, что усиливает мое волшебство.
Лесничий запрокинул голову, и с губ его сорвалась высокая звенящая трель. Кувшин вина на низком столике подле человека-волка задрожал и разбился. Тартарсус радостно рассмеялся и сильной жилистой рукой сдернул пленника с кресла.
– Дай их мне! Выполни свое обещание, наполни мою башню рубинами!
Человек-волк сглотнул, стараясь не проявлять эмоций. Он уже выиграл битву.
– Если хочешь рубинов, предоставь мне эту башню и свободу уходить и возвращаться, когда захочу. За одну ночь столько рубинов не достанешь, нужно привести в движение много разных колесиков, – шелковым голосом отозвался он, хотя никакая вкрадчивость не могла заглушить утробного волчьего рыка.
Лесничий кивнул.
– Это можно устроить – но, разумеется, тайно. Высокий Круг никогда не позволит подобного, они не должны ничего заподозрить, пока моя сила не обретет должную мощь. Эти глупцы правят Ри-Эрриш с тех дней, когда первый жалкий человечишка вылез из своей пещеры – и правят плохо. Старейшины воображают, что раз у них есть эти чудные крылышки, то они уж во всем превосходят простых лесничих. Ха! Талоркан был прав. Они недостойны править. Я обрету власть. Он любил красивых женщин, а у меня будут рубины!
– А этот обруч? С пытками покончено?
Тартарсус отпустил человека-волка.
– Если сумеешь достать рубины. Ты знаешь, как их искать?
Он алчно облизнул губы.
Пленник засмеялся и показал кольцо у себя на пальце. Вглядевшись, лесничий увидел, что туда вплетены три волоска, и нахмурился.
– Простое кольцо. Не чую в нем никакой магии.
Человек-волк криво усмехнулся.
– И вправду, кольцу грош цена, но вот волоски – дело иное. Они вырваны у того, кто все еще ступает дорогами мира живых, того, кто владеет величайшим и могущественным талисманом, который управляет каналами магии. Через эти тончайшие ниточки я вхожу в его сны и заставляю его служить мне. Согласен, метод не слишком надежный, но я в нем поднаторел. Последний раз, когда я перебрался через расщелину меж мирами, я не преследовал ни того, с чьей головы вырваны волоски, ни его сокровище. Ибо я нашел другое: предмет, что оставили жрицы, спасаясь от королевской инквизиции. Каждый человек, чье дыхание жизни попадает в этот предмет, дает мне силу перебраться через пропасть. Тартарсус пожал плечами.
– Наполни эту башню рубинами, – предупредил он, – или я скормлю тебя простолюдинам, и все твои никчемные погони и попытки отомстить уйдут в небытие вместе с твоей мелочной душонкой.
Узник поклонился.
– Я не подведу.