Пеннард придвинулся к ним.
– Так о какой силе все-таки речь? – прошипел он.
Тем временем Мирандель жестом приказала молодым людям следовать за ней во тьму подземной пещеры. Раздался громкий стук, по узкому туннелю прокатилась волна воздуха – то затворилась наружная дверь, накрепко отрезав их от верхнего мира. Кто-то зажег факел, и юноша отшатнулся от представшего его глазам зрелища. Из тьмы выпрыгивали лица женщин и жалкие, плачущие младенцы.
– Полюбуйся, какие страдания приходится нам испытывать! – промолвила Мирандель и повела его дальше.
На стенах вдруг проступили новые лица – зловещие, ухмыляющиеся, безобразные. Испуганно шарахнувшись в сторону, Каспар с запозданием осознал, что это всего лишь изображения. Туннели шли через слой глины, и эти лица были просто-напросто вылеплены и прикреплены к стенам по обоим бокам прохода. Вскоре коридор вывел в просторный чертог, обставленный совсем иначе, чем можно было предположить по образу жизни народа Ясеня наверху, на поверхности земли.
Простая мебель, незамысловатые кушанья навели Каспара на мысль, что он имеет дело с примитивным лесным народом. Похоже, мысль оказалась неверной. Понизу стены чертога были украшены роскошными гобеленами нежных переливающихся тонов – подобную красоту молодой воин видал разве что в личных покоях короля Рэвика. Искусно изображенные лесные пейзажи, укромные долины, прозрачные озера, по берегам которых хрупкие маленькие домики гнездились в тени высоких ясеней, украшенных гирляндами фонариков… Рядом усердно трудились те, кто всю эту красоту создавал: множество женщин склонилось над прялками и ткацкими станками. Работа так и кипела.
Но в первую очередь Каспару бросились в глаза огромные луки – они висели на стенах рядом с великанскими мечами. Какая же сила нужна, чтобы владеть этим оружием!
Особняком от весело болтающих мастериц восседали пять древних старух, у каждой в руках – резной деревянный посох. Должно быть, посохи являлись признаком общественного положения, а старухи играли в этом племени роль жриц и старейшин. Рядом, склонившись к старухам, что-то оживленно рассказывая и указывая в сторону чужаков, стояла охотница Изелла, та самая, что первой встретила Каспара. В ответ на любопытные взгляды Каспар поклонился и поспешил с достоинством отойти.
Круглый купол крыши над головой был образован корнями гигантского ясеня – того самого дерева, вокруг которого строилась вся деревня. Могучий главный корень стал центральной колонной чертога, боковые корни бежали по стенам, напоминая кровеносные сосуды земли – крупные вены и артерии делились, образовывая тонкие сосудики и капилляры.
В обмазанных глиной углублениях горело три костра, обнесенных низкой плетеной оградкой, чтобы туда не свалились ползающие маленькие девочки, что копошились вокруг. А огромные, яростно вопящие мальчики содержались в манежиках и уже тузили друг друга в попытках выбраться на волю. Хорошо утоптанный земляной пол устилали плетеные циновки из камыша, а вбитые в землю скамейки были накрыты шкурами самых разных животных: лисы, оленя, барсука, лошади. Каспара учтиво усадили на одну из этих скамей.
Юноша воспользовался паузой, чтобы покачать Изольду и накормить ее козьим молоком, что заранее припас во фляге. Его радовало, что теперь малютка уже способна есть многое из обычной еды, если хорошенько сперва разжевать – только до чего же это муторное и утомительное занятие! А уж когда он дал крошке свой ремень и позволил играть пряжкой, для полного счастья ей ничего больше и не требовалось. Изольда возилась и возилась с ремнем, заливаясь своим особенным, гортанным смешком.
Пока малышка забавлялась, лежа под одеяльцем, Каспар смог, наконец, как следует разглядеть резной деревянный шар, с которым она играла в саду. Как выяснилось, шар этот одним легким поворотом разделялся на две половинки – внутри же лежал серебряный ларец. Едва молодой воин открыл шар, Изольда, точно понимая, что это он делает, заверещала и засучила ножками, пытаясь ухватить то, что считала своей законной игрушкой. Боясь, что малютка совсем уж присвоит ларец, Каспар поторопился спрятать его за пазуху, хотя и не хотелось ни в чем отказывать своей любимице.
Скоро к нему бочком подобралась Придди и с тихой улыбкой предложила поиграть с Изольдой. Каспар охотно согласился, но потребовал, чтобы она не отходила от него дальше ярда. Пять старейшин, шаркая, поднесли гостю кубок с вином, и юноша благодарно кивнул. Напиток, свежий и прохладный, сильно пах жимолостью. Торра-альтанец осторожно пригубил его. Кто знает, что они туда добавили? Женщины народа Ясеня явно подмешивали своим мужчинам что-то успокоительное. Не хотелось бы разделить судьбу этих бедолаг.
Одна из старейшин улыбнулась, но улыбке этой не хватало тепла.
– Пей и ничего не бойся. Я не настолько глупа, чтобы делать твое пребывание у нас неприятным. Но предупреждаю: ты не уйдешь отсюда, пока не поможешь нам.
– И что, по-вашему, я должен сделать? – осведомился Каспар.
– Пустить в ход твою силу.
– Нет у меня никакой силы.
Тот самый воин, что недавно буянил, снова взревел.
