– Помогите! Нам нужна помощь! Тепла, еды, приюта! – закричал он.
Рычание продолжалось, так что юноша повторил свои мольбы на бельбидийском, но столь же безрезультатно. Тогда он попытался просить на других языках, которые знал, – наречиях всех других стран его родины и даже западного континента, где, по слухам, бриллиантовые моря сверкали так ярко, что неосторожного, заглядевшегося на их воды, ждала неминуемая слепота. Он знал всего лишь несколько – если быть точным, пять – слов на ваэрлогийском, но одним из них было слово «друг».
Рычание наконец прекратилось и кто-то взволнованно повторил это слово. Из гладкой снежной стены высунулось острие ножа и начало прорезать квадратное окошко. Маленькое красное личико, щурясь, уставилось на нежданных гостей, и Каспар спрыгнул с коня. Ноги пронзило резкой болью. Он растер колени и выпрямился.
– Друг! – повторил он по-ваэрлогийски. Собеседник его просиял.
– Друг, друг! – пролопотал он.
Каспар перешел на родной бельбидийский.
– Мне очень жаль, но это и весь мой запас ваэрлогийского.
Узкоглазое красное лицо омрачилось и что-то проворчало с какой-то, как показалось Каспару, вопросительной интонацией. Юноша принялся демонстративно поеживаться, растирать себя, топать и подпрыгивать на месте, демонстрируя, что замерз, а потом показал на Изеллу, что поникла в седле с таким видом, будто вот-вот упадет.
Физиономия в окне кивнула и исчезла. Из снега опять высунулось тонкое лезвие, и скоро в стене появился проход. Каспар зажмурился, глаза кололо от ослепительного сияния снега. Внутри не оказалось никакого укрытия, только свора псов, и он уже испугался, что тут им помощи не найти. Втянув за ограду своего и изеллиного коней, он подхватил дочь Ясеня, когда та бессильно сползла с седла.
– Спар! – прошелестела она.
– Не волнуйся, теперь ты в безопасности, – заверил он. – Теперь я о тебе позабочусь.
Глаза охотницы улыбнулись, хотя лицо так замерзло и задубело от холода, что девушка еле шевелила губами. Низкорослый житель снегов разразился новой бурчащей фразой, на этот раз полной восторга, и, взяв Изеллу за руку, повел ее к центру огороженного пространства. Из норы показалось четверо его соплеменников, с головы до ног закутанных в шкуру какого-то зверя с необыкновенно длинным и косматым мехом. Судя по всему, такая одежда здорово сковывала движения. Неуклюже заковыляв к стене, вся четверка принялась заделывать проход снаружи вырубленными из снега плитами, а потом кое-как протиснулась обратно через узкий туннель.
Скакуны явно обрадовались защите от ветра, однако у Каспара не было для них ни воды, ни корма. Оставалось только надеяться, что удастся восполнить это чуть позже. Все равно пока ему было и не до них – Изелла и Придди отчаянно нуждались в помощи. Вокруг норы в центре свернулось на солнышке штук двадцать собак, подвернув под себя густые и пышные хвосты, чтобы уберечься от холода. Одна-две из них зарычали на лошадей, но большинство больше заинтересовал Трог. Белый терьер умудрился кое-как вильнуть хвостом, но был слишком измучен стужей, чтобы знакомиться с сородичами.
Путники из последних сил побрели к отверстию – простой дыре, внутрь которой вела деревянная лестница, сделанная, надо думать, из выброшенного морем плавника. Не успел Каспар помочь Изелле спуститься, как по лестнице проворно вскарабкалось с полдюжины молодых людей. Кинув беглый взгляд на нежданных гостей, они буквально прилипли к скакунам, ахая и восклицая. Видно, здесь никогда не видели и обычных-то лошадей, не говоря уж о золотых. Кто-то из юношей осторожно протянул руку к ближайшему коню.
– Только не ешьте их, – предостерег молодой воин по-бельбидийски.
Хотя дикари глядели на него непонимающе, он понадеялся, что они поймут, кто хозяин этих диковинных зверей.
Внизу оказалось тепло! Восхитительно тепло. Скоро Каспара начала бить неудержимая дрожь – это озябшее тело пыталось восстановить кровообращение.
Комната, куда провели путников, представляла собой просто-напросто выдолбленную в снегу просторную пещеру. Торра-альтанец подивился: он и не представлял, что сугроб может достигать такой толщины, ведь высотой пещера была футов двадцать, не меньше. Совсем как бобровая хатка, или подземные жилища племени Ясеня, подумал Каспар, заметив отходящие в разные стороны туннели, что вели, надо полагать, в пещерки отдельных семей. В середине, под сводчатым куполом, горел небольшой костерок, и в первый миг юноша поразился: как это пламя не растопило снег и не прожгло дыру до самой земли. Но оказалось, что очаг обмазан глиной. Топливом служило не дерево – на столь крайнем севере оно, надо полагать, являлось материалом весьма ценным, – а что-то вроде масла, должно быть, жир какого-то зверя.
