– Ты права, госпожа моя. Поэтому-то я лично возглавлю их. Халь покачал головой.
– Нет, Бранвульф, ты еще недостаточно окреп. Если нам необходимо ворваться в замок и освободить наших людей, то любая минута на счету. Так что отряд в каменоломню поведу я. – Он обвел взглядом сидевших за столом. – Но приказывать кому-либо идти со мной нельзя. Это должен быть осознанный выбор.
– Уверен, среди моих людей добровольцы найдутся, – прогремел Бульбак. – Из-за этих хобгоблинов и волков мы потеряли огромное количество скота, и потеряем все, если не прогоним их восвояси. Хватало с нас и волков, а тут еще эта пакость…
– Я пойду, – поднялся средний сын Бульбака, Тан, высокий, в отца, уже тоже с изрядным брюшком и лицом, поразительно старым и изможденным для человека, еще не приблизившегося и к сорока. – Они убили мою жену и ребенка. Они забрали у меня все. Я буду сражаться. Я буду одним из этих немногих.
– И я с тобой! – вызвался его брат Оксвин.
– Нам нужно всего-то четыре десятка, – повторил Халь. – Выход из каменоломни очень узок. Если мы заманим их туда, удерживать проход будет просто.
Бранвульф похлопал его по спине.
– Ты прав, Халь. Ты поведешь отряд. Но я тоже пойду.
– Нет, – отрезал юноша. – Не пойдешь. Ты должен вести людей в Торра-Альту.
– Нет! Ты вообще никуда не пойдешь, Бранвульф, – вмешалась Керидвэн. – Никто не сомневается в твоей храбрости, но у тебя еще просто-напросто нет сил.
– Кто же тогда поведет людей потайным ходом, чтобы освободить узников? Кроме меня, некому, – указал барон.
– Есть, – негромко ответил Халь. – Пип.
– Пип! – расхохотался барон. – Мальчишка, простолюдин.
– И всем сердцем настоящий торра-альтанец, – напомнил молодой воин. Барон заворчал.
– Гм-м-м… сначала поговорю с ним, а там уж решу. – Он умолк, чтобы откашляться и отхаркаться, а потом тяжело оперся на плечо младшего брата. – Четыре десятка, говоришь?
Тот кивнул.
Барон хладнокровно качнул головой, но вдруг сорвался:
– Нет, Халь, нет! Я не могу позволить тебе идти на верную смерть. Никто из вас не уцелеет, никто.
– На войне всегда убивают, а мы ведь воины. – Юноша упрямо вздернул подбородок. – Я не боюсь.
– А следовало бы. Мало тебе руку потерять? Ты мой брат. Когда наш отец лежал при смерти, я обещал ему позаботиться о тебе, тогда еще годовалом малыше. Разве так заботятся?
Барон прижал платок к губам и отер кровавую пену.
– Милорд, мне больше не для чего жить. После того что я совершил с Брид, мне жизнь не в жизнь. Но сражаться я еще могу, могу стоять насмерть. У меня есть рунный меч, для него мне и одной руки хватит. И потом, всегда остается надежда.
– Там никаких надежд не будет, – проворчал Бранвульф. – Если даже все пройдет, как задумано, и вы сумеете продержать их там хоть целых полдня, то стоит вам повернуться, чтобы бежать, как они насядут сзади и разорвут вас на клочки.
Споры не утихали до глубокой ночи. Халь не хотел умирать, но знал: у него есть долг, нельзя оставить Торра-Альту Тудвалу, чтобы тот продолжал совершать из крепости набеги на всю Бельбидию. Тревожась за Бранвульфа, а еще больше – за Каспара, который так и пропадал неизвестно где, молодой воин, наконец, отправился в постель, но спал плохо. На рассвете его разбудили известием о нападении на деревню Иотунн. Хобгоблины вырывали младенцев из рук матерей и пожирали их. А что еще хуже, на пороге уже стоял очередной посланец Тудвала с тяжелым мешком в руках.
Желая уберечь остальных от того ужаса, что таился в мешке, Халь сам взял его.
– Пока вы не покоритесь принцу Тудвалу, каждый час здесь будет прибавляться новая голова, – мрачно сообщил гонец.
Король Дагонет, все еще уверенный в том, что сын его либо и сам в плену, либо просто не знает о том, что отец ищет мира, слал в Торра-Альту гонца за гонцом. Но теперь никто не желал идти: от предыдущих-то посланцев вернулись лишь головы. Когда первый из слуг Дагонета отказался повиноваться, разгневанный король всадил в сердце ослушнику кинжал.
– Никто не смеет идти мне наперекор. Никто!
Кроме Тудвала, подумал Халь и, приподняв брови, вернулся к горячим дебатам с бароном Бранвульфом. Отчаявшись придумать план получше, чем заманить хобгоблинов в каменоломню, братья ожесточенно спорили, и Халь остро осознавал, что пока они тут препираются, там, в Торра-Альте, гибнут люди.
Кроме того, смущали новости с западного побережья Бельбидии: королю Рэвику доложили, что в Писцеру приплыло множество каких-то странных, невиданных кораблей с очень высокими носами.
Однако эта новость вскоре забылась из-за другой, куда более трагичной: погиб один из сыновей Бульбака. Широкогрудый барон пришел в неистовство.
