Через несколько часов они заметили, что земля потихоньку начинает подниматься. Цветы здесь доходили почти до пояса. Каспар остановился, поджидая Трога, который все еще время от времени тявкал и поскуливал, оглядываясь назад, или заливисто лаял, словно подзывая Руну. Сердце у юноши сжалось. Чтобы отвлечься от горьких мыслей, он вновь принялся разглядывать окружающий пейзаж.
К югу ясное золото луга темнело, сменяясь оттенком медового вереска, а чуть дальше над застилавшей горизонт дымкой вздымались сланцевые горы. Молодые люди устало продолжали путь по холмистой местности, покуда земля не пошла круто вниз, в, поросшую дремучим лесом долину, где не было ни троп, ни дорог. Сквозь чащи петляли и извивались пять рек. К востоку и северу до самого горизонта уходил лес, а на юге извергал клубы дыма вулкан. Черные облака самых причудливых очертаний подступали к солнцу, придавая ему багровый оттенок, и походили на парящий в небе дальний берег неведомого континента.
Внезапно открывшаяся под ногами полоса голой земли заставила Каспара резко остановиться. Май отшатнулась в испуге, а Трог подозрительно припал носом к земле. На обнаженном слое почвы были вырезаны какие-то непонятные символы. Юноша понятия не имел, что они значат, но в них ему померещилось что-то смутно знакомое, внушающее беспокойство. Торра-альтанец сосредоточился, пытаясь вспомнить, где же видел эти странные знаки.
– Урсула! – с облегчением воскликнул он. – Ну, разумеется!
– О чем ты говоришь?
– Я уже видел эти символы. На руке Урсулы.
– Что они означают?
– Не знаю. Я не спрашивал. Думал, это какие-то работорговческие обозначения, – пояснил он.
– Работорговческие! – Май в страхе покосилась на лес.
– Нет-нет. Похоже, я ошибался. Должно быть, эти знаки относились к ее прежней жизни, еще до того, как она пересекла океан Тетис.
– Аа-а! Но тем более они должны означать что-то очень важное, – резонно заметила Май, беря юношу за руку и переступая через полосу рун, что тянулись в обе стороны, насколько хватало взгляда.
Каспара вдруг бросило в дрожь, и он сурово отчитал себя за мнительность. Мало ли какие шутки может сыграть с человеком не в меру распоясавшееся воображение! Просто он ожидал ощутить что-нибудь странное – вот и ощутил. Сам того не замечая, наследник Торра-Альты опустил руку в карман и сжал кость с вырезанной на ней руной волка, как будто она придавала ему уверенности.
Поддерживая Май, он помог молодой женщине спуститься по склону к лесу. Деревья тут стояли довольно редко, привольно раскидывая вокруг широкие кроны. Каспар залюбовался высокими хвойными деревьями, темнолистыми дубами и стройными тополями. Тут, как и на лугу, росло множество цветов, по изумрудной траве скользили быстрые тени пасущихся оленей.
– Нужно отыскать какое-нибудь пристанище, и как можно скорее, – пробормотала Май.
Она еле переставляла ноги, вид у нее был беспокойный и встревоженный.
Каспар кивнул. Вот где Некронд, без сомнений, будет в полной безопасности.
– Должно быть, та цепь рун обозначает границу цивилизации меж лугом и лесом.
Май кивнула с отсутствующим видом. Каспар на миг задумался, что же с ней такое, но тут же отвлекся. По лесу прокатился глубокий раскатистый рык. Май испуганно вцепилась в руку юноше.
– Это всего-навсего медведь, но все равно нам лучше идти, – сказал он, устремляясь вперед и задержавшись лишь для того, чтобы поднять лук.
Четыре дня кряду их усталые ноги прокладывали тропу по шелковистой траве в тени деревьев. По ночам Каспар разжигал яркий костер и на пару с Трогом караулил, лишь изредка украдкой задремывая, пока не светало настолько, чтобы можно было продолжить путь. Они с Май почти не разговаривали, но постоянно слышали вокруг фырканье, ворчание, а временами – рык, гулко разносившийся в лесной тишине.
– Они провожают нас? – как-то прошептала Май. Каспар покачал головой.
– Нет, не думаю.
Однако и ему ситуация казалась довольно странной: ведь они являли собой добычу куда более легкую; чем олени.
– Наверное, им не нравится запах людей.
Порой весь лес замолкал от чудовищного рева, за которым следовал вопль умирающего животного. Продвигаясь глубже в дебри, Май с Каспаром все чаще слышали справа и слева сопение и ворчание огромных зверей, сопровождаемые визгом убиваемой дичи. Но ни разу путники даже краем глаза не видели самих медведей. Каспар и не подозревал прежде, что эти животные бывают такими активными, но благоразумно не стал заговаривать об этом с Май. Наконец лес поредел, впереди раскинулась бесплодная равнина у подножия синих гор, голые склоны которых венчались зазубренными утесами. По дну долины прорезала себе путь мутная река, тихая и спокойная с виду. Судить о силе потока можно было лишь по тому, как легко, играючи он вертел и швырял тяжелые бревна.
Широкая река вынудила Каспара с Май свернуть к северу и увела к ущелью, по которому стекала с синих гор. Каспар задумчиво поглядел на скалистые пики.
