– Что ж, я надеюсь, что телеграмма от германской полиции подтвердит причину смерти, – сказал Райан. – Но если этого не случится, присяжные могут прийти к заключению, что вы убили своего старшего брата, чтобы стать вместо него наследником состояния вашего отца. А вчера вечером, после двух лет ожидания, окончательно потеряли терпение и убили также и отца. Почему бы вам не облегчить совесть чистосердечным признанием, Гарольд?
– Прекратите называть меня Гарольдом! Я лорд Кавендейл!
Дежурный оскалил в усмешке щербатый рот:
– Мы здесь не привыкли общаться с пэрами, милорд. Но у меня найдется для вас особая камера. Идите за мной. До конца коридора и направо. Особая она потому, что там никогда не бывает сквозняков.
– Сквозняков? – удивился Гарольд.
– Да, потому что там нет окна. Если вы спросите мое мнение, то лучше сидеть в темноте, чем на сквозняке.
– Я хочу встретиться со своим адвокатом!
– Вашего адвоката недавно убили, – напомнил Райан.
– Тогда пошлите за кем-нибудь из его конторы!
Дежурный почесал лысую макушку:
– Вы где-нибудь видите посыльных, которые только и ждут, чтобы их отправили с поручением?
– Хорошо, я сам найду посыльного, – заявил вдруг Беккер, который все это время стоял поодаль и прислушивался к разговору.
Райан изумленно обернулся к нему.
– Если мы предоставим ему все полагающиеся условия, наши доказательства будут выглядеть еще убедительнее.
– Доказательства, которые он, по его же собственному признанию, пытался уничтожить, – подчеркнул Райан.
– Так вы пытались уничтожить доказательства, милорд? – спросил дежурный, ведя Гарольда по коридору с тюремными камерами. – И куда катится этот мир…
История дома номер 10 по Даунинг-стрит восходила к началу семнадцатого века, когда сэр Ричард Даунинг построил несколько небольших особняков рядом со зданием Парламента. Три из них объединили в лабиринт из сотни комнат, включающий в себя канцелярии правительства и жилые помещения, но никто из премьер-министров не проживал там постоянно, поскольку грунт был слишком мягким, из-за чего полы просели, стены накренились, а камины плохо растапливались.
Сидя за столом в своем кабинете, лорд Палмерстон мрачно уставился на трещину в обшивке стены. Казалось, трещина стала шире с тех пор, как он занял пост премьер-министра.
Раздался стук в дверь.
– Войдите, – устало произнес лорд Палмерстон.
В кабинет вошел секретарь:
– Премьер-министр, двое полицейских из Скотленд-Ярда хотят видеть вас. Они говорят, что вы их ждете.
– Позовите их.
– С ними еще двое, милорд.
– Еще двое?
– Невысокий пожилой мужчина и женщина, носящая под юбкой нечто напоминающее шаровары.
Лорд Палмерстон простонал:
– Позовите и их тоже.
– Прошу прощения, премьер-министр, но мужчина заявил, что будет лучше, если сначала он поговорит с вами наедине.
Лорд Палмерстон снова посмотрел на трещину в обшивке, и теперь она показалась ему еще более широкой.
Он вздохнул и кивнул.
В кабинет вошел Де Квинси, зажав в руке бутылочку с лауданумом, словно амулет.
– Благодарю вас, милорд, за то…
Что-то рядом со столом лорда Палмерстона привлекло его внимание, он замолк на полуслове и подошел к стене.
– Что-то случилось? – спросил лорд Палмерстон.
– Эта картина. Она чуть накренилась.
Пожилой человек поправил раму.
– И эта тоже. И эта.
Де Квинси прошел вдоль стены, поправляя картины.
– Бесполезно, – сказал ему лорд Палмерстон. – Стены дома покосились из-за мягкого грунта. Я уже несколько раз пытался выправить эти картины, после того как стал премьер-министром.
– Если все картины будут висеть под углом, мой разум может решить, что это я стою под углом, – заключил Де Квинси. – И я бы, сам не сознавая этого, начал наклоняться в сторону, чтобы соответствовать положению картин.
– Да, да. Так что вы хотели со мной обсудить?
– Милорд, один немецкий врач прославился тем, что спас жизнь простому крестьянину.
– Не сомневаюсь, что это увлекательнейшая история, но не могли бы вы перейти…
– Крестьянин работал в поле, но к полудню почувствовал, что устал, и прилег на траву немного вздремнуть. Из-за повреждения носа ему приходилось дышать через рот. И пока он спал с открытым ртом, туда проскользнула гадюка. Когда друзья подошли к нему, чтобы разбудить, они увидели, как хвост змеи исчез у него во рту.
Лорд Палмерстон постарался не показывать, какое беспокойство вызвала у него эта история, и отнюдь не из-за змеи.
– Разумеется, они подняли крик, – продолжал Де Квинси. – Некоторые из них побежали в деревню, рассказывая всем встречным о том, какое ужасное бедствие постигло их друга. Они опасались того, что произойдет, когда гадюка поймет, что оказалась в желудке крестьянина. Несомненно, она попытается выбраться тем же путем, каким и заползла, но наткнется на препятствие, о котором не подозревала, – желудочный клапан, закрывающий выход. От злости или страха она могла бы вонзить свои клыки в эту преграду. И тогда бедному крестьянину не прожить и нескольких минут.
Лорд Палмерстон сидел как на иголках, уже зная, чем закончится эта история.
