В окне конторы на Риджент-стрит были выставлены изображения самых роскошных домов в Мейфэре. Когда Райан открыл дверь, сидевший за столом мужчина присмотрелся к нему, но решил, что он не похож на потенциального клиента, и снова уткнулся в бумаги.
Инспектор предъявил ему свой жетон:
– Не сочтите за труд ответить на несколько моих вопросов.
Теперь мужчина готов быть уделить Райану все свое внимание.
– Мы стараемся поддерживать хорошие отношения с полицией.
– Мне нужна кое-какая информация о недвижимости.
Он назвал адрес, и мужчина тут же заявил:
– Ничего лучше вы не найдете.
– Я мог бы сам покопаться в публичных архивах, но вы избавите меня от потери времени, если согласитесь рассказать, кто и когда купил этот дом.
Де Квинси и Эмили открыли дверь еще одного магазина. Пожилой мужчина с лысиной на макушке и седыми бакенбардами насыпал голубой порошок на чашку весов. Однако он тут же отвлекся от своего занятия и посмотрел на посетителей поверх очков.
– Добрый день. Чем могу вам помочь?
– Мы с дочерью обошли множество аптек в Мейфэре, – объяснил Де Квинси, – и выяснили, что у вас продаются самые чистые и безопасные лекарства во всем городе.
– Вне всяких сомнений. Наши конкуренты в Сохо и других восточных районах часто подделывают товар, так что он не принесет никакой пользы и может даже навредить вашему здоровью.
Де Квинси с любопытством огляделся:
– Ваш магазин всегда располагался на этом месте? Помнится, больше пятидесяти лет назад я заходил сюда и в первый раз купил лауданум, чтобы избавиться от зубной боли.
Пожилой аптекарь улыбнулся:
– В то время магазином владел мой отец. Вы сказали «лауданум»?
– Да, – с сокрушенным видом ответил Де Квинси, стараясь не смотреть на Эмили.
Пока аптекарь доставал бутылочку с полки, Любитель Опиума допил остатки из своей.
– Шесть пенсов, – сказал аптекарь и нахмурился, увидев пустую бутылочку на прилавке.
Де Квинси убрал новую бутылочку в карман пальто, а Эмили со вздохом положила на прилавок серебряную монету.
– Взгляните, пожалуйста, на это письмо, – обратился к аптекарю Де Квинси.
Тот внимательно осмотрел правительственную печать:
– Лорд Палмерстон, да? Не понимаю, как жители нашего района могли проголосовать за него.
– Но вы выполните его просьбу и поможете нам? – спросила Эмили.
– Разумеется. Могу я предложить лекарство для раны на вашей щеке, мисс? Она выглядит очень болезненной.
– Возможно, белый купорос поможет снять опухоль.
– На самом деле то средство, что я дал вашему спутнику, может оказаться намного эффективней. По крайней мере, оно снимет боль.
– Да, но я надеюсь, что белый купорос более безопасен.
Аптекарь передал ей маленькую бутылочку:
– Это бесплатно. Больно видеть рану на лице такой симпатичной девушки.
– Спасибо. Если белый купорос подействует, возможно, от нее ничего не останется, – заметила Эмили.
– Надеюсь, что так, мисс. Так какую информацию просил предоставить вам лорд Палмерстон?
– К вам заходил констебль с вопросом, не покупал ли какой-нибудь подозрительный тип красный пищевой краситель в вашем магазине?
– Да, именно так он и спросил. Подозрительный тип. Не могу представить, почему столичная полиция заинтересовалась пищевым красителем. В любом случае я сказал, что никто подозрительный не покупал у меня ни краситель, ни что-либо другое.
Подумав о человеке, который притворился, будто бы его стошнило красной жидкостью на вокзале Ватерлоо, отвлекая внимание пассажиров от оставленного им саквояжа с бомбой внутри, Де Квинси поинтересовался:
– Но вы ведь действительно продавали кому-то красный пищевой краситель в пятницу днем или в субботу утром?
– Это весьма популярный товар. Его часто используют кондитеры, чтобы придать своим сластям более привлекательный вид.
При упоминании о сластях в животе у Эмили заурчало.
Пожилой аптекарь сделал вид, будто бы ничего не заметил.
Де Квинси еще раз оглядел магазин и указал на белое вещество в банке с водой:
– Тот, кто купил у вас краситель, приобрел еще и это?
– По правде говоря, да. Странное сочетание. У этих товаров нет ничего общего.
– Но сам покупатель не выглядел подозрительным?
– Как раз наоборот.
– В каком смысле?
– На нем был белый воротничок пастора.
За полчаса до полуночи карета с крытым верхом подъехала к затянутому туманом дому на Парк-лейн. Мужчина и две женщины, одна из которых носила траурную одежду, а вторая тяжело опиралась на трость, вышли из особняка и сели в экипаж.
Карета направилась на север, повернула на восток по пустынной Оксфорд-стрит, затем на север по Тоттенхэм-Корт-роуд и снова на восток по Фрэнсис-стрит. Мимо бесчисленных площадей Блумсбери она подъехала к одному из особняков, отделенному узким переулком от обычных домов. Двухэтажное здание отличалось от прочих еще и тем, что его закругленные углы напоминали приземистые башенки.
Занавески на окнах были задернуты, но сквозь щель пробивался свет нескольких ламп.
– Он приехал раньше, – сказал Эдвард Ричмонд.
– Посмотрим, что он захочет в этот раз, – отозвалась Кэролайн.
– В последний раз, – поправила Стелла.
