Когда раздался жуткий крик, мы вслед за Шоном и Джозефом ворвались в дом и столкнулись с безумием, которое я никогда не смогу изгнать из памяти. Общая картина ошеломляла: размозженное лицо неподвижного человека на полу, забрызганное алым траурное платье Стеллы, кровь, капающая с осколка разбитой вазы, который она сжимала в руке, рана на руке Эдварда и выражение ужаса на лице Кэролайн.
Шон шагнул к Стелле и потянулся за ее оружием.
– Не подходите! Не прикасайтесь ко мне!
Он сказал что-то так тихо, что я не смогла его услышать.
– Говорите громче! – велела Стелла.
– Успокойтесь, – прошептал Шон.
Я поняла его замысел: заставить ее прислушиваться, наклониться поближе, и тогда он сможет вырвать зазубренный осколок вазы у нее из рук.
Но когда он сделал еще один шаг, она замахнулась. Если бы Шон вовремя не отпрянул, его руки оказались бы изрезаны точно так же, как у Эдварда.
Не отводя взгляда от сверкающих глаз Стеллы, я прокралась к Эдварду и сорвала с него шейный платок.
– Замотайте свои раны. И плотно прижмите, – велела я ему, не переставая сосредоточенно наблюдать за чудовищно искаженным лицом Стеллы.
– Это все ее вина, – сказала она, указывая с ненавистью на Кэролайн.
– Успокойтесь, – мягко повторил Шон.
Джозеф медленно сдвинулся в сторону, очевидно надеясь схватить Стеллу за руку, пока Шон отвлекает ее.
– Она заставила меня это сделать, – заявила Стелла.
– Что вас заставила сделать ваша мать? – спросил, приблизившись, мой отец.
– Не подходите! – крикнула Стелла Джозефу.
– Мне нужно узнать, жив ли человек на полу, – ответил тот. – Дайте мне пройти мимо вас, чтобы я попытался ему помочь.
– Он уже в аду. Никто ему не поможет.
– Стелла, что ваша мать заставила вас сделать? – повторил отец.
– Нет, – взмолилась Кэролайн. – Пожалуйста.
– Она велела, чтобы я позволила этому человеку лапать меня. Точно так же, как сама позволяла мужчинам лапать ее своими грязными руками, – объяснила Стелла.
– Довольно! – прикрикнула я на всех. – Эта бедная женщина – единственная, кому нужна помощь.
Стелла посмотрела на меня с отчаянием.
Я шагнула ей навстречу.
– Вы позволите женщине прикоснуться к вам? – спросила я.
Выражение ее лица изменилось на крайне озадаченное.
– Мужчины этого не поймут, – сказала я. – Позвольте мне помочь.
– Никогда не поймут, – пробормотала Стелла.
Я сделала еще один шаг. Она ткнула в мою сторону осколком фарфора, но не дотянулась, а я не отступила.
– Напротив окна стоит диван. Вы устали. Давайте присядем.
