– Вот как вы это сделали: прижали подушку к его лицу. Дыхание Роберта было таким слабым, что много усилий и не потребовалось.
– Вы бредите! – рявкнул Гарольд.
– Эмили, что вы с отцом заметили на одеяле лорда Кавендейла? – спросила Кэролайн.
Когда ни один из нас не ответил, она наклонилась между приоткрытыми занавесями и разглядела те же коричневые крупинки, что и я. Кэролайн потерла их между пальцами, как сделал отец, и ощутила резкий запах.
– Табак, – пробормотала она.
– Это немыслимо, – заявил Гарольд и непроизвольно вскинул правую руку к ноздрям.
– Вы говорили, что для него было бы лучше умереть, – напомнила ему Стелла.
– Я просто выразил сочувствие его горькому существованию.
– Нет, Гарольд. Это звучало так, будто вы действительно хотели его убить, – упорствовала Стелла.
– И почему же я должен хотеть, чтобы отец… – Внезапно его лицо озарила догадка. – Вы думаете, я желал его смерти, чтобы получить наследство?
– Вы, конечно, никогда не забывали указать на то, что я на самом деле не являюсь частью вашей семьи, как и мой малыш, которого вы пренебрежительно называли сводным братом.
– Я не обязан выслушивать этот бред.
Разъяренный Гарольд бросился к двери, но вдруг обернулся.
В свете лампы было видно, как лицо его исказилось от ярости.
– Как вы дерзко мне напомнили, я теперь владею поместьем. Я для вас больше не Гарольд. Я лорд Кавендейл, и я хочу, чтобы вы убрались из этого дома.
– С радостью; мы уедем завтра утром, – сказала Кэролайн.
– Нет, вы не понимаете. Я не говорю про утро. Я хочу, чтобы вы все убирались отсюда… немедленно.
– Вы же это не серьезно, – только и сказала Кэролайн.
– Спускайтесь вниз, надевайте пальто и шляпы и выметайтесь, к дьяволу, из моего дома!
В комнате дальше по коридору заплакал ребенок.
– И отродье свое забирайте! – приказал Гарольд. – Думаете, я поверю, что он на самом деле сын моего отца?
– Какой ужас! – воскликнула потрясенная Стелла.
– Отец был нездоров еще до несчастного случая. Моя мать однажды намекнула на причину, по которой они произвели на свет лишь моего брата и меня. Я не верю, что отец был способен зачать еще одного ребенка!
Я никогда не чувствовал себя столь смущенной семейной размолвкой. Мы с отцом взглянули друг на друга в изумлении, словно стали свидетелями настоящей драки.
Из коридора продолжал доноситься детский плач.
