Властелин Огненных Земель полностью

— Второй — кандидат Меллори, сир. — По крайней мере на это имя Амброзу не нашлось что возразить. — Рапирист, очень сильный рапирист. Что до личности… легкое сердце, жизнерадостность, всеобщее расположение. Но не легкомысленный, ни капельки, сир! Силен во всех дисциплинах, можно сказать. С ним никаких проблем. — Выходило пока не важно. Через год-другой, когда он поднаберется опыта и будет знать, чего ожидать… Он чувствовал, как вспотели у него виски, и король, возможно, тоже видел это. Проблема в том, что все кандидаты хороши. Все слабые давно уже отсеялись. От него ждут, чтобы он нашел изъян там, где его нет.

— Умф-ф! А третий?

Ну погоди…

— Кандидат Рейдер.

Казалось, вся комната осветилась яростным августейшим взглядом.

— Вот тебе еще пример!

Пять ночей назад, в этой самой комнате, Великий Магистр спрашивал совета у знаменитого сэра Дюрандаля, одного из королевских любимцев, славившегося тем, что умел справляться со своим господином лучше кого бы то ни было за исключением, возможно, Монпурса.

— Не давайте ему задавить себя, — ответил тогда Дюрандаль. — Если не знаете, так и скажите. Если знаете, стойте не своем. Это он уважает. Отступите на дюйм — и он втопчет вас в грязь.

— Позвольте почтительно заметить, — возразил Великий Магистр, — что это, возможно, не так. Я хотел сказать, — поспешно добавил он, предупреждая вспышку августейшего гнева, — что само имя «Рейдер», конечно, дурацкое, но я не помню, чтобы его вообще утверждали официально. Я, например, никогда не выбирал себе имени «Вишес».

— Правда? — Король не любил, чтобы ему возражали. Вполне возможно, он приберегал кое-какие соображения и насчет «сэра Вишеса».

— Нет, сир. Я хотел зваться Львом. Меня занесли в списки как Льва, но Сопрано уже прозвали меня Вишесом-Буйным, и эта кличка прилипла. Ко времени Уз я уже сросся с ней. Кандидат Рейдер необычно высок. Даже Щенком он уже был переростком, и волосы у него были… гм… ярко-рыжими. — Почва тут была особенно зыбкой, ибо борода и шевелюра Амброза имели бронзово-медную окраску.

— Ах тот! — кивнул Амброз, и на лице его проявилась тень долгожданной улыбки. — Из года в год, в каждый свой приезд сюда, я видел, как та огненная голова перемещается с одного стола за другой. Было бы интересно наконец познакомиться с ее обладателем.

— Гм… да, сир. При первом знакомстве его обозвали бельцем — из-за волос, разумеется. Это было как раз в разгар Бельской войны, когда что ни неделя приходили все новые известия о зверствах: пиратских рейдах, грабежах, угоне в рабство. Когда он появился здесь, носил волосы длинными, так что в первую же ночь Сопрано обкорнали его. В буквальном смысле этого слова. И как они могли бы устоять против такого соблазна? Но им пришлось удерживать его вшестером, и когда они решили было, что потасовке конец, он имел на этот счет собственное мнение. Как говорится, затеять драку можно и в одиночку, а вот прекратить можно только вдвоем. Так вот, Рейдер не прекратил. Он сломал одному челюсть и выбил зубы еще нескольким.

— Сломал челюсть? — Брови короля удивленно поползли вверх. Такие истории всегда производили на него впечатление. — Сколько ему было тогда?

— Тринадцать, сир.

— Сломать челюсть в тринадцать лет? — Амброз усмехнулся; хорошее расположение духа явно возвращалось к нему. — Да это явно не молокосос.

— Далеко не молокосос, сир. Впрочем, это было только начало. Ко времени окончания его щенячества он запугал всех Сопрано и половину Стручков, а я не помню, чтобы это удавалось кому-либо еще. Он рвал им одежду, подкладывал в постель конский навоз. Он будил их ночью… Конечно, они могли одолеть его всем скопом, что они и делали, но не могли же они держаться вместе все время! Стоило Рейдеру застать кого-нибудь из них в одиночку, как он набрасывался на него и вымещал на нем все. Один на один он мог взгреть любого из них. Никогда еще не видел такого обилия подбитых глаз и расквашенных губ. Это был воистину режим террора. Они боялись его, тогда как должно было быть наоборот. Они прозвали его Рейдером, сир!

Амброз разразился громоподобным хохотом, от которого здание, казалось, сотряслось до основания.

— Что ж, ты ведь неспроста рассказал мне все это, так ведь? Ладно, так уж и быть, издадим августейшее позволение кандидату Рейдеру оставаться кандидатом Рейдером. Что-что, а имя такое он заслужил. Вот только стоит ему показаться на побережье с такой шевелюрой, как его линчуют. У тамошних жителей долгая память. Как думаешь, может, его мать изнасиловал какой-нибудь бельский пират-рейдер? Расскажи еще про этого демона. — Он потянулся за пирогом.

Великий Магистр сотворил про себя благодарственную молитву отсутствующему Дюрандалю.