– Мозг, ты чего? – удивлённо посмотрел я на него. – Ты не заболел часом? Лапы или хвост не ломит? А может, тебе помочь и удалить чего-нибудь? Например, голову?!
Понурив голову, Мозг, протяжно вздохнув, прокурорским голосом сухо проговорил:
– Пациент помер.
– В смысле помер? – не поверил я сказанному. – Как?!
– В смысле совсем. Мозговая активность на нуле. Уже начался некроз головного мозга, – сообщил он мне похоронным голосом. – Пока точно не понятно, в чём причина. Точнее, я догадываюсь, но для полной уверенности требуются дополнительные исследования и… подопытные…
– Что касается самого шамана, то с ним всё не так… – зачастил он, быстро углубляясь в детали. – Внедрение симбионтов с самого начала шло не очень успешно. Создавалось впечатление, что даже в состоянии комы, при моём практически повсеместном контроле жизненных процессов на клеточном уровне, постоянно происходили вспышки ответной иммунной реакции. Бессистемно то один, то другой орган самопроизвольно начинал перестраиваться, и в течение минуты начинал лавинообразными темпами производить лейкоциты. Локализовать исходный сигнал не удалось.
– Дальше… – хмуро подтолкнул я его к продолжению.
– Дальше больше, – вздохнул он и почесал себе морду задней лапой. – В результате первый симбионт-переводчик был уничтожен иммунной системой подопытного через час после его внедрения. Попытка внедрить симбионта-контролёра полностью провалилась. Нет, сам симбионт внедрился и активно стал перехватывать управление телом гнома. Подключившись к питающим артериям, он стал производить идентичные, свойственные этому телу гормоны для ликвидации отторжения. На этом всё. Пациент мгновенно получил лавинообразный гормональный шок, и за несколько минут область спинного мозга, где локализовался симбионт, подверглась некрозу.
Я не мог поверить своим ушам. Имея возможности изменения организма на внутриклеточном уровне, Мозг не смог справиться с простейшим внедрением симбионта. Тем временем мой зам по научному сектору продолжал:
– После гибели спинного мозга некроз, словно ветряная оспа, начал расползаться по всему телу. Все реанимационные процедуры полностью игнорировались. Попытка перерезать артерии не помогла. После расползания очага поражения я отдал команду о локальном вмешательстве с целью спасти хотя бы что-то.
– Что, оттяпал, эскулап? – ехидно заметил Азиз.
– Прекратить! – вмешался тут же я, видя, как зарождается перепалка. – Но вопрос актуален. Голову отрезал? Спасти удалось?
– Да, Повелитель, – кивком подтвердил он моё предположение. – Голову поместили в Гертруду, которая начала поэтапно, слой за слоем, снимать все ткани и кость с мозга пациента. После чего мы просто сняли слепок с нейропептидных соединений, включая все группы аминокислотных остатков. Кстати, у шамана их оказалось в два раза больше, чем у обычного гнома.
– Хм… я так понимаю, это одна из важных аномалий, свойственных шаманам? Получается, их мозг способен запоминать больше информации, – зацепился я за интересный факт. – Что ещё удалось узнать?
– Не так уж и много, Повелитель, как я рассчитывал, но… касаемо большего объёма информации… не совсем верно, – вздохнул Мозг. – Там вообще всё неправильно. Например, у нас с вами количество нейронов и глиальных, ну то есть вспомогательных, клеток имеет примерное соотношение шестьдесят на сорок. Первые, соответственно, работают, выполняя все присущие им функции, а вторые – просто основа, которая скрепляет их. Так вот, у этого Шамана всё не так. Нейроны составляют девяносто процентов от общей массы мозга.
– Да ладно… – удивился я. – Да зачем это? Хотя… Дай-ка угадаю… хм-м… А скажи, сами нейроны отличаются от известных нам?
– Да, Повелитель, – согласно покачал он черепом. – Нейроны вообще неправильные. Вместо одного ядра имеют три, да к тому же каждый нейрон имеет не по одному, а по несколько аксонов, ну длинных хвостиков.
– Я так понимаю… – начал догадываться я, – что как раз в одном из ядер ты и обнаружил следы магической энергии?
– Верно, Повелитель, – вздохнул он, – вы как всегда прозорливы. Теперь-то я сам понимаю, что в отличие от нас клетки головного мозга шамана генерируют магическую энергию. В микроскопических дозах, конечно, но генерируют. Именно они-то и послужили тем неучтённым фактором, который давал сигнал по всей нервной системе, активируя иммунную реакцию.
– Ну если так мало магической энергии они вырабатывают, то это значит, они магически слабы? – задал конструктивный вопрос Азиз.
