Именно с приходом этой гениальной идеи меня посетила особая благодарность всему педагогическому составу института и школы. Ведь кто, как не они, проявили титаническую выдержку и смекалку, ежедневно на протяжении десятка лет полностью игнорируя меня как «хомо сапиенс», то есть человека разумного. Благодаря этому в моей голове не отложилось никаких знаний по геологии, минералогии и прочей – логии. Так что, поморщив лоб, несколько минут старательно пошарив в закромах памяти, я со спокойной совестью диагностировал у себя «ветер в голове» и, повеселев, принял всё как данное:
«Не типично», – покивав с умным видом своим же мыслям, я быстро отбросил мысли о теоретических пластах залегания коренных пород и прочей научной галиматье и перешёл к практическим знаниям.
А вот они-то и были добыты мною с особым усердием. Минералы и металлы, расположенные в определённой последовательности, создавали некие слепые зоны в толще земли и давали возможность полностью исчезнуть ну или, если сказать по-другому, стать невидимыми для органов осязания Пещерных Червей. И как услужливо подсказала мне моя память, проведя быстрое сравнение, именно такой же аналогичный на первый взгляд беспорядочный хаос покрывал стены моего лежбища.
Теперь, уловив закономерность, я мог с большой долей уверенности сказать, что вся живность, обитавшая в этом подземном царстве пещер и туннелей, приспособилась создавать с помощью минералов и самородков металлов определённую конструкцию, которая фокусировала, высасывая из окружающего пространства, какое-то энергетическое поле, которое либо делало Червей слепыми, либо было им неприятно. Что из этого было правдой, выяснить мне не удалось, да и не очень хотелось – Черви почему-то не стремились к общению и предпочитали просто и без затей, «по-крестьянски», слопать меня, а не вести высокоинтеллектуальные беседы.
Сотни поколений животных, ползая по туннелям и пещерам, стаскивали в такие места всё доступное им, чтобы обеспечить защиту от Червей. И рано или поздно вот такие вот заповедники были созданы, и теперь в них жизнь била ключом. Ведь именно в таких пещерах стены, напичканные различными минералами и металлами, генерировали некое поле, которое было неприятно Червям либо блокировало их. Но я-то мог его чувствовать! Так что для меня такие поля стали своего рода сигнальными маркерами, указывающими, что в этом месте меня ждёт еда…
К моему глубочайшему сожалению, о котором я узнал практически сразу, я оказался не единственным хищником. И мне пришлось познакомиться с «коллегами по цеху».
Первым из них оказалась некая помесь паука и кальмара. Теперь, встретив дедушку Дарвина, я мог бы предоставить ему десятки доказательств ошибочности его теории развития живых организмов, так как такого уродливого создания я поначалу даже представить не мог. И уже не раз меня посещала мысль, что простой естественный отбор, глядя на этого монстра, нервно курит в сторонке.
Так как при первой нашей встрече этот хищник не представился, то в последующем я стал называть его незамысловато – Пауком. Внешне напоминая паука, покрытого жёсткой щетиной, имея восемь лап, покрытых присосками, эта тварь хоть и была размером с земную собаку, но являлась жутко токсичной и нападала всегда неожиданно. Даже несмотря на мою всеядность, употреблять его в пищу было крайне неприятно и опасно. Кроме того, он обладал высокой ловкостью и незаметностью, как правило, я осознавал, что вступил на его территорию, только после его молниеносной атаки.
Единственным, но всё же огромным плюсом было то, что проживала эта тварь только в достаточно больших пещерах с высотой потолка не менее пятидесяти метров. Это позволяло хоть как-то бороться либо хотя бы избегать таких тварей. Обладая огромной подвижностью, мощными жвалами и присосками, а также сильным парализующим ядом, эта тварь давала крайне малые шансы своей жертве избежать её желудка.
Слабым местом пауков служили сочленения суставов и их брюшко. Именно в эти места и надо было наносить удары. Напрактиковавшись и получив дважды почти смертельные дозы токсинов, я всё же приноровился к ним.
Помимо Пауков в больших пещерах водились и более опасные создания. Одними из них были Морские Девы. Именно такое название я решил им дать после очередного сражения с Пауком, когда я, получив внушительную дозу токсина и наблюдая скачущих вокруг меня единорогов, решил напиться из ближайшего крупного озерца.
К сожалению, с водной стихией у меня не заладилось ещё в прошлой жизни. Обитали эти паразиты в водоёмах и, мимикрируя, почти полностью сливались с окружающей их средой. Так, незаметно подкрадываясь, эти твари нападали на всё, что подходило к более или менее глубоким водоёмам. Видом напоминая огромного лангуста, эти хищники имели по два острых зазубренных костяных шипа, которыми они протыкали неосторожную жертву. А на случай серьёзных осложнений Девы использовали жало, расположенное на своём хвосте.
