- Да, отыскать здесь кого-либо не просто, — кивнул он. — Признаться, я уже подумывал о том, что не найду тебя здесь. Кстати, а где твоя подруга?
— Никки? Танцует вместе со своим парнем Фоксом. Может, ты его знаешь?
— Немного. Мы познакомились не далее, как вчера и он даже успел поведать мне о своих бурных отношениях с инопланетянами… Так он парень Никки?
— Тебя это разочаровало?
— Если быть откровенным, то да. Но ничего страшного, хочешь потанцевать?
— С удовольствием.
Около полуночи гости начали потихоньку расходиться по домам. Замолчала музыка. Остались только те, кто вызвался помочь хозяйке с уборкой, в том числе и наши друзья. Когда же, наконец, все было убрано или, по крайней мере, большая часть всего, а стрелки на часах показывали пол второго, Фокс, Николь, Линда и Томас отправились домой.
По дороге Никки и Рой где-то отстали, а Линда и Томас, неспеша шли вперед, переговариваясь у полголоса.
— Какое счастье, что завтра выходной! — сказала Линда. — Иначе, я сомневаюсь, что вообще смогла бы утром встать с постели.
— Действительно, — отозвался Том и добавил, — хотя я бы предпочел вообще не спать.
— Почему? — Линда заглянула в его темные глаза.
— Мне не хочется жаловаться, — Томас искривил губы в горькой усмешке, — но уже чертову уйму времени мне снятся кошмары. Значение которых я не могу понять до конца. И это очень угнетает.
— Бедненький! — Линда взяла Тома под руку. — Я тебя понимаю! Мне, например, сегодня тоже приснился кошмар про какие-то снежинки и про смерть… Но поверь, Том, кошмары не могут продолжаться вечно. Должно же когда-то наступить время и для красочных грез.
— Спасибо тебе, Линда, я буду надеяться, что так и будет.
«Наверное, это действительно очень страшные сны…» — подумала Линда.
Потом Никки и Фокс снова материализовались неподалеку, и Фокс принялся травить анекдоты, доводившие всю четверку едва ли не до истерики.
Наконец они дошли до дома Никки, тут же попрощался и Фокс — его дом они уже прошли, но он провожал девушку, и потому теперь ему предстояло возвращаться назад.
Далее Линда и Томас продолжили путь вдвоем, болтая о всяких пустяках, а когда Линда остановилась у своего дома и стала прощаться, Томас сказал:
— Линда, ты самая прекрасная девушка из всех, с кем мне приходилось когда-либо общаться и мне бы очень хотелось сделать тебе что-нибудь приятное. Скажи, примешь ли ты от меня маленький подарок?
- Если ты хочешь этого, то я с большой признательностью приму его.
— Спасибо, — Том принялся рыться в кармане, после чего извлек оттуда серебряный кулон, размером с большую монету. Он был выполнен в виде двух змей, которые оплетали красивый голубой камень, чистый и прозрачный, как роса. Кулон выглядел старинным, словно дорогая древняя монета.
— Это тебе, — сказал Томас, протягивая ей украшение.
— Мне?!! Но… он же, должно быть, безумно дорогой!!
— Ничего страшного… Линда, пожалуйста, я прошу тебя… пусть это будет тебе на память обо мне!
— Ладно. Спасибо. Ведь он действительно просто прелесть. Спасибо, Том.
Томас вложил кулон в руку Линды, после чего поблагодарил за чудно проведенное время и ушел. А Линда пошла домой.
Заброшенный старый коттедж. Его стены облупились, штукатурка обсыпалась, в облупившихся истрескавшихся рамах почти не осталось стекол, хлопают ставни.
Линда осмотрелась вокруг и обнаружила, что коттедж находится в саду, довольно большом, как для сада, но слишком маленьком для парка. Когда-то, несомненно, он был очень красив. Об этом свидетельствовали остатки мраморных изваяний, видневшихся то тут, то там и некогда изящно выложенные гладкими камешками дорожки. Впрочем, это были не единственные признаки былой красоты. Каждое дерево и каждый куст нес в себе ее отпечаток, теперь утраченной. Впрочем, это придавало саду какую-то особую прелесть, которая теряется в садах ухоженных, и объяснить которую нет никакой возможности. Ее можно только прочувствовать.
Осень. Порыв холодного ветра, пробирающего до самых костей, до самой последней волосинки на голове, дохнул девушке прямо лицо. С собой он принес не только пыль и несколько сухих травинок, но и темно-красный кленовый лист. «Наверняка это последний листочек, сорванный с клена…» — почему-то подумалось девушке.
Мертвые цветы на когда-то пышных клумбах. Они выглядели так, словно холод настиг их в самую пору расцвета и мгновенно убил. Лепестки цветов еще не осыпались, но остались какими-то серыми, бесцветными и безжизненными, словно из них залпом выпили всю их красоту и жизненную силу.