Наконец-то он набрался сил – на этот раз водопад поделился с ним живительной энергией. Теперь ни один смертный не мог сравниться с ним в силе. Ни одна женщина не могла перед ним устоять. Таков был удел Фоссгримов
Отгоняя невеселые мысли, он снова попытался мысленно связаться с Бэккой, надеясь, что восстановление дало ему силу, чтобы достучаться до нее, как это было раньше. Но нет, он слушал тишину. На землю опустилось зловещее спокойствие. Даже рокот водопада превратился в невнятный плеск. Ни одно создание, ни одно существо не приветствовало его. И дело было не в том, что все они резко пропали, – нет, все оставались на своих местах. Крошечные крылатые создания, дети земли, воды, воздуха, которые всегда с трепетным восторгом носились вокруг него, больше не были ему рады. Это был очень продуманный ход. И если избегали его, то что же будет с Бэккой? Ее они тоже станут презирать – или, может, даже хуже, – если решат, что в ней причина всех бед. Страх ледяными пальцами сжал его сердце. Бэкка осталась одна на затерянном в океане архипелаге, и лишь преданные Иррблоссы указывали ей путь.
Внезапно до него донесся знакомый издевательский смех, взрыв которого эхом раскатился вокруг и поскакал по глади воды, словно пущенный плашмя камень-голыш. Илия! Сердце Клауса екнуло, и, прищурившись, он принялся оглядываться по сторонам, но так ничего и не увидел. Приглаживая мокрые волосы, он напряженно вслушивался и наконец услышал:
– Она на свободе, – прошептал голос прямо ему на ухо, – а вы не будете никогда, ваше высочество. Предав меня, вы злоупотребили священным доверием самого Сила! Вам не удастся насладиться победой, потому что расплата близка.
Что-то пронеслось мимо него, коснувшись лица, – что-то легкое, как паутинка, но колючее. Он хорошо помнил этот амбровый запах и волосы русалки на ощупь.
И снова он тщетно вглядывался в туман в поисках Бэкки, но ее нигде не было видно. Вдруг что-то больно сжало его плоть. Он попытался было перехватить невидимую руку, но ничего не вышло.
–
От злорадного хихиканья мурашки побежали по коже.
– Он больше не слышит вас! – хохотнула русалка ему на ухо. Ее прохладное влажное дыхание щекотало ему лицо. – Теперь ищите милости у человеческих богов.
– Выходи, чтобы я смог тебя увидеть! – прогремел Клаус, одной рукой прикрывая пах, а другой размахивая перед собой в тумане. – Что ты с ней сделала?
– Я сделала лишь то, что она мне приказала, – то, что вы велели ей мне приказать, ваше высочество! – произнесла она. Ее голос и жуткий смех становились все глуше. – Что будет с ней дальше, ваша забота. Вы еще будете проклинать день, когда сказали мое астральное имя своей человеческой шлюшке! Как я проклинаю день, когда сказала его вам. Это только начало…
Как только Бэкка выбралась наружу, свод пещеры обвалился. Иррблоссы показывали ей дорогу. Они напоминали детей! – носились взад-вперед, но не приближались достаточно близко, словно играли в игру по одним им известным правилам. И хотя от избытка чувств хотелось их обнять, она решила сохранять почтительное расстояние. Клаус обещал, что они отведут ее к нему. В тот жуткий миг, когда мир начал рушиться, она бы с радостью оказалась в его сильных руках – независимо от того, что бы им в тот момент управляло.
Туман скрывал все вокруг, и практически невозможно было различить, где заканчивалась суша и начиналась вода. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится на острове. Он был одним из осколков суши, разбросанных по ровной глади моря, чьи смутные очертания проступали сквозь завесу тумана. Так вот откуда доносился шум водяных валов, обрушивающихся на берег! На море царил абсолютный штиль, и Бэкка мечтала, чтобы погода оставалась такой же, пока она не достигнет материка. Она никогда не любила штормы. А поскольку Гильдерслив Грейндж находился на побережье, повидала их немало.
Казалось, Иррблоссам