Можете пересечь последнюю, какая уж теперь разница сказала она, прохаживаясь вдоль полосы и ероша примятую траву изящной ножкой. – О, какой взгляд! А как, по-вашему, остров захватывает незваных гостей? Думаете, только страх перед наказанием заставлял мужчин держаться подальше от этих берегов? Похоже, вы мало знаете мужчин, если считаете, что дело только в этом. Мужчины, будь то люди или фэйи, довольно любопытные существа, которые тешат себя мыслями о собственной непобедимости. Их кости появляются на песке во время отливов, как ракушки на песчаных пляжах человеческого мира. Вы что, ослепли? Разве вы не видели их, когда пробирались сюда? Итак, у вас есть два выхода. Вы либо остаетесь и живете здесь как в раю, либо ваши кости присоединятся к остальным. Выбор за вами. Но знайте, Клаус Линдегрен, остров вы не покинете ни под каким видом. – Она протянула ему руку. – А теперь идем, я покажу вам райские кущи. Скоро вы все забудете – Илия заставит вас забыть – и снова будете моим.
Из окна своей комнаты в Гильдерслив Грейндж Бэкка смотрела на сгущающиеся сумерки. На небе светила злосчастная луна, постоянно напоминавшая о том, что скоро она станет полной и Клаус будет потерян навсегда.
Она рано отпустила Мод, чтобы никто, а тем более вероломная служанка, которая выдала Клауса и стала причиной всех их бед, не видел, что она собирается делать. Отца можно было не бояться – он надолго засел в игровой комнате с парой закадычных друзей. Сэра Персиваля с ними не было – завидев ее, он тут же бросился в Лондон за специальным разрешением. Все складывалось очень удачно для того, чтобы привести план в действие, и она сделает это, потому что заручилась ощутимой поддержкой нужного человека. Генрик привез ее сюда, но этим не ограничился. Сегодня ночью, когда луна будет высоко, он будет ждать ее у Боскаслского водопада, чтобы проводить туда, где никто, кроме Клауса, ее не найдет.
Но… что, если он больше никогда за ней не вернется? Прошла неделя с тех пор, как он исчез, а время не стоит на месте. Отец уверен, что он сбежал, чтобы не драться на дуэли со Смэдли. В глазах Седрика Гильдерслива он упал очень низко. Нарон сделался замкнутым, мрачным и раздражительным. Будучи в подпитии, он разглагольствовал о том, как Клаус обвел его вокруг пальца, наобещав с три короба, что будто он составит Бэкке более выгодную партию, нежели Смэдли, лишь бы барон его отпустил. Он оставил его в дураках, и если Смэдли не убьет его на дуэли, то это сделает он, барон Седрик Гильдерслив!
Конечно, все это было пустой болтовней, способ не упасть лицом в грязь перед друзьями-картежниками, и Бэкка по этому поводу совершенно не переживала. Больше всего ее пугало, что она слишком поздно послушалась зова своего сердца. Клаус уже доказал свои чувства. У него было столько возможностей пойти на поводу у брачного зова, но он не поддался ему. Ради нее он готов был отказаться от бессмертия. Разве это недостаточно серьезная жертва во имя любви? Но сейчас… неужели уже слишком поздно? Не она ли отдала его в руки Илии и тем самым потеряла в губительных чарах русалочьей магии? Ее сердце разрывалось на части.
Бэкка заглянула в гостиную. Там было пусто. Все спокойно. Уже в который раз она вытащила из-под кровати дорожную сумку, которая много дней лежала там собранная в ожидании удобного момента для побега. Генрик должен был приходить к водопаду каждую ночь и ждать ее там. В глубине сердца она надеялась, что сегодня ее встретит там Клаус, а не старейшина. Если это произойдет, она не сможет больше сопротивляться. Если бы она снова оказалась в его объятиях, то никогда бы уже его не отпустила, невзирая на последствия.
Глаза подернулись пеленой слез. Ей стоило неимоверных усилий сдержаться, чтобы не расплакаться. Всякий раз, как в душу закрадывался страх, что она больше никогда его не увидит, на глаза наворачивались слезы. Если бы только она знала, что происходит…
Бэкка набросила на плечи плащ с капюшоном, но не для того, чтобы укрыться от душного тумана, который обычно появлялся на закате знойными летними ночами, а чтобы ее не узнали. На этот раз она, не рискуя разбудить конюха или поднять на ноги прислугу, пойдет пешком, благо сумка была нетяжелой. Она собрала только самые необходимые вещи.
Окинув прощальным взглядом комнату, она вышла в коридор и на цыпочках спустилась по лестнице.