С того момента его не покидало чувство, что за ним следят. Он терялся в догадках, кто бы мог это делать, поскольку снова до горизонта тянулись одни унылые пески. Правда, вскоре он увидел низенькие, ветхие сараи, посеревшие от дождей и солнца, — тысячи ржавых замков и замочков висели на кривых дверках, кое-где дверки были сломаны или сгнили, — из мрака светились какие-то точки…
«Неужели там прячутся кошки? Но кого они тут ловят?.. Наверное, сусликов», — предположил Иосиф, мечтая поскорее добраться до городского жилья, вымыться под горячим душем и отоспаться на мягкой постели.
Не успел он отойти от сараев и сотни метров, как откуда-то нагрянула орава разбойников. Вопя страшными голосами, они набежали со всех сторон.
— Дуюспикинглишь? — одноглазый бандит ткнул пистолетом в живот Иосифу.
— Я говорю на всех языках мира. Какой язык предпочитают господа?
Лучше бы он не называл их господами. Орава сбила его с ног, в считанные секунды он лишился не только шара и рюкзака, в котором имелись еще запасы воды и пищи, но и кепки, очков, майки — было отнято все, вплоть до трусов. Иосиф стоял голышом, прикрываясь руками, а вокруг кипели страсти — шел дележ захваченного имущества.
— Валюта, валюта! — один из разбойников восхищенно подбрасывал на ладони кошелек Иосифа.
— Владея этим шаром, я открою аттракцион «Гигантские шаги», — похвалялся другой, пухлощекий, с отвислыми губами. — Каждый, кто купит билет, сможет побегать по кругу, держась за шар руками. Может быть, этой штукой заинтересуются туристы из Политании и Бензагаса. Тогда у меня будут доллары и франки!
— Продаю спортивные трусы и туфли! — кричал третий разбойник. — Меняю на запасные части велосипедов всех марок и систем!..
Одноглазый, расположившись на песке, угощался из рюкзака Иосифа. Вокруг, протягивая руки, стояли его компаньоны. За плечами у них торчали кремневые ружья.
Никто не обращал на Иосифа уже ни малейшего внимания. Он выбрался из галдящей толпы и пошел своей дорогой, сбитый с толку, но все же радующийся тому, что остался жив.
Никто не гнался за ним, никто не кричал «стой!», и Иосиф вновь очутился в пустыне, над которой уже засветились звезды.
«Где я? — недоумевал он. — Я же условился с доктором Шубовым, что загляну в будущее. Какое-то недоразумение…»
Подгоняемый холодом, Иосиф всю ночь упрямо шел по пескам, а утром, выбившись из сил, упал и заснул.
Когда проснулся, увидел, что неподалеку от него, у высокого дощатого забора, пустыня кончалась.
Стыдясь своего вида, Иосиф приблизился к забору. За забором уже был настоящий оазис: виднелись пальмы, дома и дороги, по которым сновали машины.
«Вот он, долгожданный рай!..»
Но как было подойти к проходной? Поискав глазами, Иосиф заметил пожелтевшую газету. Прикрыв ею бедра, он толкнул двери проходной.
Трое в фуражках с кокардами тотчас уставились на него. Судя по всему, это были полицейские.
— Турист или предприниматель? — спросил один.
— Газетник, — разочарованно протянул другой. — Проходи, сейчас подадут подводу, на которой ты отправишься в тюрьму.
— В тюрьму?
— Эка, бестолковый! В самую обыкновенную тюрьму, где пахнет парашей и полно клопиков и блошек.
Иосиф уже собрался выскочить из проходной, но путь преградила опустившаяся сверху железная решетка.
— Ну, что ты дрожишь? — сказал полицейский. — Все ищут выгоду, что же остается делать бедным защитникам правопорядка?.. Два скублона за газету, которую мы специально оставляем у проходной. Три скублона за оформление протокола и горячий завтрак.
— Мне не давали завтрака.
— И не дадут. Это только так говорится — для округления счета… Итак, к пяти скублонам сорок за содержание в тюрьме и пять страховка, итого пятьдесят скублонов. Это сумма твоего выкупа… А теперь выбери в этой куче штаны и рубаху и жди в камере, пока не покличем.
— Меня зовут Иосифом.
— Хоть Наполеоном. Лишь бы поскорее выкупили, потому что с нас требуют отчисления.
— Кто?
— Наш генерал. И еще король-губернатор…
В событиях не просматривалось никакой логики, и потому Иосиф решил не терзаться понапрасну. В конце концов, каждое время несло на себе след общей драмы человечества и потому было по-своему интересным.
В полдень полицейский вывел Иосифа из затхлой камеры, посадил на подводу, запряженную волами, сковал руки и ноги железной цепью и помахал рукой.
— Машин сколько, папаша, — сказал Иосиф вознице, у которого борода начиналась от самых глаз. — А мы на волах.
— На волах — не на своих ногах. Машины сплошь иностранные, и ездят в них иностранцы…
Иосиф ничего не понимал.
— А скажи, любезный, отчего тут кругом полно воров?
— То не воры, — отвечал словоохотливый возница, не поворачивая головы. — То служащие королевской таможни. Честные все люди, свободные граждане, занятые свободным личным трудом. Цоб-цобе!..
Иосиф боялся упустить что-либо важное, рассматривая город.
В центре, на вершине холма стояло угрюмое здание, напоминавшее крепость. Это была тюрьма.
— А это что за дома? — Иосиф указал на особняки, утопавшие в экзотической зелени.
— «Дома мысли», жилища советников короля-губернатора.
— Их много.