Дарт Вальтамский
ВЛАСТЕЛИНУ ####ЕЦ
(В варианте, предложенном цензурой:
"ВЛАСТЕЛИНУ ДЮЖЕ ПЛОХО")
Другу и конкуренту, автору
"Звездных бойнь" посвящаю
ПРОЛОГ
Никогда не читайте неизвестное.
Рюкзаки были уже почти собраны. В лаборатории царил тот хаос и неразбериха, какие всегда царят в лаборатории, выезжающей в экспедицию. Всевозможные банки с формалином, склянки, сачки лежали вперемешку со спальниками, теплыми свитерами и тушенкой. И все-таки сегодняшний кавардак был ничто по сравнению с тем, что творилось тут вчера.
Наконец, бородатый шеф рявкнул свое знаменитое "под рюкзаки", и орава юных биологов рванула прочь из родных стен Дворца Пионеров. Вскоре они уже очутились на вокзале, и, спустя еще полчаса, электричка уносила их прочь из Питера на юг, в сторону священной для всякого дворцовского юнната речки Ящеры. В электричке было тесно, душно и весело. Юннаты заполонили почти весь вагон собой, своими рюкзаками, котелками и длиннющими сачками. Где-то уже настраивали гитару, но возбужденная болтавня, без которой не начинается ни один поход, почти забивала звуки, насильно извлекаемые доморощенным гитаристом из стонущего инструмента. Ленька-Гэндальф вытащил из кармана рюкзака небольшую книжку в мягком черном переплете и протянул Шурику.
- На, держи!
Эту книжку он обещал принести уже месяца три, ибо только о ней и было столько разговоров. Шурик взял в руки вожделенную книжку. На черной обложке багрово-красными буквами было написано: "Путешествие в никуда", чуть выше мелкими белыми буковками значилось и имя автора Альдриг. Вокруг названия сплелись в кольцо две змеи, черная и белая, схватившие друг друга за хвост. Шурик уже знал, что это всего лишь глумливая пародия на все мыслимые и немыслимые фантастические и фэнтазийные произведения, и все-таки и в названии, и в оформлении, и даже в самом имени автора ему почудилось что-то недоброе и захотелось убрать черную книжку подальше и больше никогда не брать в руки. Но это минутное первое чувство тут же рассеялось.
Шурик раскрыл книгу и начал читать: "Медленно, но неотвратительно над Холмом...". В эту секуду что то громко щелкнуло, наверное в вагоне открывали окно, но Шурик от неожиданности вздрогнул и оторвался от чтения - ему на долю секунды в этом звуке почудился хлопок защелкнувшейся за его спиной двери.
ГЛАВА 1
Не трудно придумать зеленое солнце
Трудно придумать мир, где оно бы
ло бы естественно.
Дж. Р.Р. Толкин
Медленно, но неотвратительно над Холмом поднимался Анор. Анором, как можно догадаться, называлось солнце, хотя, впрочем, не все то солнце, что встает. Но в эту минуту над Холмом вставало именно солнце, то самое, зеленое, которое, как известно из классики, так легко придумать. Это значило, что Фродо Скайуокеру пора было сматываться. Сегодня у его дяди был день рождения, сто одиннадцатый день рождения его беспутной жизни. Это означало, что сегодня в Нору-Под-Холмом набьется под завязку гномов-контрабандистов, бродячих эльфов, вуки, свинорылов из местной братвы, которые, как известно, больше людей ненавидят только роботов, и прочего гуманоидного и негуманоидного галактического сброда. Дядя Бильбо, одноглазый старик, когда-то знаменитый взломщик и мокрушник, так и не пойманный штурмовиками, теперь отошел от дел, но по-прежнему любил повеселиться на широкую ногу. Фродо не любил дядиных дней рождения. К концу праздника напившиеся гости неприменно начинали грязно приставать к беззащитному сироте, что порой доводило до вещей, оскорблявших даже непритязательную нравственность бильбовского племянника.
Именно поэтому Фродо Скайуокер торопился убраться из дядиного поместья как можно раньше. Он старался идти тихо, но вся равно его шаги гулко отдавались в извилистых стальных лабиринтах дядиной Норы. Нет, это была не гадкая, грязная, мокрая нора, где из стен торчат концы червей, но и не сухая, голая, песчаная нора, где не на что сесть и нечего с'есть: это была хоббитская нора, а значит еще гаже. Фродо проскочил мимо многочисленных спален, ванных, погребов, кладовых (весьма многочисленных), гардеробов, кухонь, столовых, сокровищниц, карцеров и пыточных камер. Эти последние располагались по правую руку, ибо комнаты слева имели хотя бы какие-никакие, хоть зарешеченные, но оконца.
