Даэнис, стоя на краю пропасти, рассмеялась, повернулась к ожидавшим ее королям и Иорвету и сказала, что не желает жить в лесу как паршивый скоя’таэль, что здесь та же резервация, только климат чуть лучше. Так было и в ее мире: сначала эльфов почитали, они учили людей, а потом люди расплодились, обозлились и вырезали всех тех, кто вызывал в них чувство зависти. Она потомок королей и имеет право на реванш, и это — тут она подняла кольцо всевластья — поможет ей. И издевательски поблагодарила за сопровождение ее в те земли, которые она отныне назовет своими. В Барад-Дуре воссядет новая госпожа, и царство ее станет лучшим, ибо не станет ограничиваться глупыми законами взаимодействия с другими народами. «Я лучше дуры Саскии, Йорвет, я не совершу ее ошибок. Особенно стану избегать глупости потерять тебя — ведь ты отдал мне кольцо и власть». Она создаст то, о чем еще в другом мире мечтал Иорвет — страну свободных, и не останется разменной монетой, гарантом мира в Лихолесье и залогом того, что не передерутся два короля. Даэнис протянула руку Иорвету, своему любимому, но любовь ее опалилась огнем Ородруина, и она не вспомнила, что сказал Карантир перед исчезновением: любовь для эльфа — привилегия свободных. Ей не нужен стал Иорвет как таковой, как нужен был раньше, когда стал для нее удобной ширмой, ведь она не сражалась в первых рядах, была на особом положении в отряде, и неужели он думал, что рядом с Киараном кто-то может видеть Иорвета, а не его место командира? Но ей понадобился король, и Иорвет оказался всего лишь наиболее подходящей кандидатурой: они уже сработались, да и легенды сложены, негоже ей, новой владычице, представляться такой слабой и зависимой новым подданным. Ко мне, Иорвет, если хочешь и дальше безнаказанно и свободно бегать по лесам и заниматься глупостями. Иорвет презрительно скривился и сказал, что даже не подумает жить с сумасшедшей, которая требует от него повиновения, и бросала бы она уже это проклятое кольцо, пока он не разозлился и не прострелил ей руку, чтобы она его выпустила, и тогда Дан повернулась к Эредину. Она умоляла его, предлагая ему власть над всей Ардой, но он не ответил — он уже исполнил свои мечты, и тогда кольцо позволило понять ей, что ему на самом деле нужно. Волосы ее побелели, и она предложила стать женой собственному отцу, поправ все законы. Она узнала, почувствовала, что он никогда не воспринимал ее как дочь, кровь от своей крови, видя в ней тень любимой женщины. Иорвет, услышав это, выхватил меч, то же сделал и Эредин — после открытого Даэнис позора его не дало ничего, кроме всеобщего презрения. Но тогда между ними встал Трандуил, более знакомый с властью кольца, пусть и излишне самонадеянный, сказал, что целью зла может быть их противостояние, посоветовал обсудить все потом, и Даэнис, видя насквозь и его, предложила ему месть: как он потерял свой народ и отца, так каждый, кто виновен в этом, должен потерять две трети от тех, кто держит в руках оружие, и по одному близкому. Элронд, Галадриэль, Митрандир — они все говорили тебе, таур Темного леса, что не стоит отравлять сердце горем; заставь их испить эту чашу. Никто не знал, насколько ранен и обозлен лихолесский король, но его привело в чувство то, что за спиной Даэнис вырос черный силуэт Некроманта, которого она призвала своим решением оставить кольцо, и заключил ее в объятия. Даэнис сказала Иорвету, что если он не хочет быть ее королем, он станет ее рабом, и Иорвет выхватил стрелу из колчана, выстрелил и выбил кольцо из ее пальцев, поранив ей руку, кольцо упало вниз, Некромант исчез, но…
— Но? — напряженно переспросила Цири.
— Безумие Даэнис прекратилось, и ей открылось то, что она говорила им, — через силу проговорил Леголас. — Едва подняв глаза от позора, она вгляделась в их лица, но все еще была ослеплена видениями или…
— Или они действительно смотрели на нее так, — добавил Гимли. — Хотя… она высказала Йорвету, что он ничего не значил для нее, предложила себя собственному отцу… как бы она жила дальше?
— Увидев в них лишь осуждение и презрение, Даэнис шагнула со скалы вслед за кольцом, — наконец выговорил принц. — Кольцо всевластья привело к гибели четырех своих хозяев из шести. Саурон, Исильдур, Даэнис, даже это существо Голлум, пусть не прямо по вине кольца, но все же Фродо убил его.
— Неужели Йорвет не понял, что это кольцо, а не она? — Цири стало тоскливо. Она верила, что все исправила, приходящая из-за нее Дикая Охота исчезла, Эредин никого больше не убивает, эльфы Иорвета нашли свой рай, а теперь выясняется, что несчастья не закончились. Они просто пришли в другой мир. Зачем она пришла сюда, зачем узнала? Могла бы жить до самой смерти, веря, что вселенная гораздо милосерднее.
— Понял, — Леголас посмотрел ей прямо в глаза. — Но Даэнис больше нет.
— И… что теперь? — осторожно спросила Цири, взглядывая на гнома, она понимала, что Леголас говорить больше не будет.
