Этого я не мог выдержать. Я выскочил из конторы, промчался пустыми улицами до отеля и принялся упаковывать вещи. Хватит с меня Тэда, Барни и всей этой кутерьмы с погодой. Я возвращаюсь на Гавайи.
Я с остервенением бросал вещи в чемодан, а дождь струился по оконному стеклу. Одежда, туфли, бритва… Скорее, скорее!
Кто-то позвонил в дверь.
— Открыто! — крикнул я.
Вошла Барни.
— Джерри! — воскликнула она с порога. — Как замечательно! Настоящий дождь…
И осеклась, увидев, чем я занимаюсь. С ее плаща на пол капала вода. Она убрала со лба мокрую прядь волос.
— Уезжаешь?
— Да, — ответил я, продолжая собирать чемодан.
— Из-за Тэда.
— Твоя правда.
Я прошел в ванную, чтобы взять оттуда аптечку. Кажется, теперь все.
— Когда ты уезжаешь?
— Первым же самолетом, который летит на Гавайи.
Барни сбросила плащ на стул у двери.
— Тебя можно понять, — сказала она.
— Премного благодарен.
— Джерри, не старайся быть саркастичным.
— А почему бы и нет? Я полагал, тебе нравятся саркастические молодые люди, этакие крепкие парни, которые не скрывают своих бурных чувств.
— Мне не нравятся те, кто бежит от трудностей.
Я захлопнул чемодан.
— А чего ты от меня ждала? Чтобы я сидел за столом и считал деньги, пока вы с Тэдом взбираетесь к новым научным вершинам? Что мне здесь остается? Да ровным счетом ничего. Тэд получил, чего добивался, ты получила, чего добивалась. Так что мне ничего не остается, как отправиться домой и выкинуть всю эту историю из головы.
— Что ты хочешь сказать? Что ты подразумеваешь под словами «ты получила, чего добивалась»?
— Ты заполучила обратно своего Тэда. Теперь вы с ним каждый день вместе, рука об руку, на благо науки. Вы, только вы вдвоем, с вашим преданным помощником. А маленький богатый мальчик с тропического острова может убираться восвояси.
— Вот как тебе все это кажется…
— Я спас его, когда он уже был готов поднять лапки кверху. А потом оказалось, что я ему больше не нужен. И до тех пор, пока он с тобой, я тебе тоже не нужен. Так для чего мне околачиваться здесь? Любоваться, как льет его дождик?
— Если бы это было правда, Джерри, — негромко сказала Барни, — зачем бы я сюда пришла?
На этот вопрос у меня не было готового ответа.
— Если бы ты мог немного успокоиться, — сказала она, — я попыталась бы объяснить тебе, насколько ты заблуждаешься.
— Я заблуждаюсь?
— Тэд не заслуживает прощения, — сказала она. — Об этом не приходится спорить. Он обошелся с тобой по-свински, просто позорно. Но если ты уделишь мне еще минуту, я объясню, почему он именно такой, какой есть.
— У меня нет ни времени, ни желания выслушивать дилетантский психоанализ юного гения, — отрезал я.
— Конечно, ты предпочитаешь сбежать домой и спрятаться за широкой спиной папочки.
В ее голосе послышался настоящий гнев. Я никогда раньше не видел ее разозленной.
— Да, Тэд обошелся с тобой по-свински и оправдывать его я не намерена. Я знаю, что ты оскорблен и зол на него. Но я никогда бы не подумала, что ты начнешь сам себя жалеть.
— Оставим это, — перебил я. — Зачем ты пришла?
— Потому что Тэд должен перед тобой извиниться, но он никогда не заставит себя это сделать. И я подумала, что лучше мне сделать это за него.
— Ах, значит, ты его полномочный представитель?
— Опять сарказм.
Я подошел к стулу, на котором она сидела.
— Тэд живет в собственном воображаемом мире, — сказала Барни. — Я часами кричала на него за то, как он с тобой обошелся, но на него это не производит ровным счетом никакого впечатления. Он не мог бы попросить прощения, даже если бы захотел. Он для этого слишком упрям. К тому же он убежден, что нашел в той ситуации наилучший выход.
— Наилучший выход?
— Он спит и видит, как прекратить засуху. По его мнению, сделать это он может, только вернувшись к Россмену. Думаешь, это доставило ему радость? Ты в состоянии себе представить, чего ему стоило попросить Россмена взять его обратно? Что означало для него принять на себя всю ответственность за возможный провал эксперимента, но остаться в тени, если эксперимент увенчается успехом? Я бы на это пойти не смогла. Никто из нас не смог бы. Но Тэд это сделал. И ни минуты не колебался.
— Тогда он просто сумасшедший, — сказал я.
— Он побеждает засуху. И плевать ему на то, кто получит за это медаль. А кроме того, он убежден, что только такой путь для него приемлем. Он уверен, что ты злишься на него потому, что ты упрям и не видишь дальше своего носа.
— Самый удобный способ оценить ситуацию!
— Он не размышляет, Джерри. Он в это верит. Для Тэда нет ничего важнее работы. Он стремится к одному — сделать ее, и сделать хорошо. И если что-то… или кто-то встает на его пути… Он не умеет рассуждать и терпеть.
Я отвел взгляд от лица Барни и взглянул на струи дождя, стекавшие по стеклу.
— Я полагаю, свою работу он сделал. И сделал хорошо, сказал я.
Она облегченно вздохнула.
— Я хотела прийти к тебе раньше, но последние полторы недели мы были буквально замурованы в лаборатории. Удивляюсь, как я вынесла это напряжение. Ему бы работать надсмотрщиком над рабами.
Я невольно улыбнулся.
— У тебя усталый вид.
Она кивнула.
