Когда Морган почувствовал единение их разумов, он ощутил такие глубокие и удивительные эмоции, что ему показалось, будто он, наконец, добрался до самых корней своего могущества, что он, наконец, нашел другую часть своего Я, которую не мог найти всю жизнь.
Он понял: что бы ни произошло завтра, он навсегда сохранит эту женщину, эту благословенную женщину возле себя. Она создана для него, и с ней он, наконец-то, чувствует себя одним целым.
Он пришел в себя, отступил от нее на шаг и выдернул свои руки.
Он долго смотрел на нее, моля Бога, чтобы сестра в другой половине спала, а затем опустил глаза и усилием воли заставил себя вернуться к действительности со всеми ее завтрашними проблемами.
- Теперь, после ваших слов, мне будет завтра гораздо труднее, проговорил он. - Ведь на мне и без того лежала большая ответственность задолго до того, как еще и эта ноша легла на мое сердце.
- Я просто добавила еще кое-что, за что завтра вам придется воевать, - мягко ответила она.
- Да, и если мне придется завтра убить Брана или стать причиной его смерти...
- Если это случится, то мы оба знаем, что вы сделаете это во имя правого дела.
Снаружи вокруг послышались окрики часовых и затем тихие голоса. Морган подошел к выходу и откинул полог, чтобы посмотреть, что там происходит.
Вскоре в освещенный факелами круг из тьмы вышла закутанная в черное человеческая фигура. Это был Дункан, и, судя по выражению его лица, что-то случилось.
- Что случилось? - спросил Морган и вышел из палатки, загораживая собою вход.
Дункан смущенно откашлялся:
- Прошу прощения за беспокойство, но я был в твоей палатке и не нашел тебя там. А ты нужен Келсону.
- Сейчас буду.
Вернувшись в палатку, Морган увидел глаза Риченды, которые все сказали ему без слов. Он поклонился и вышел к Дункану.
- Разговор оказался более долгим, чем я предполагал. В чем дело?
Дункан принял бесстрастный вид, старался никак не выразить своего отношения к женщине, которую только что покинул Морган.
- Никто точно не знает. Может быть, ты нам скажешь. Мы слышим звуки, как будто Венсит что-то строит.
- Что-то строит? - они прошли посты, и Морган снова повернулся к Дункану.
Дункан пожал плечами.
- Идем, оттуда лучше слышно.
Когда они подошли к северным границам лагеря, один из часовых вызвался показать им дорогу. Морган и Дункан шли за ним, потом по его знаку упали на землю и поползли, как змеи, пробираясь между камнями.
На вершине холма они нашли Келсона, Нигеля и двух разведчиков, все лежали и смотрели в сторону вражеского лагеря.
Вдали горели костры, простираясь к северу насколько хватало глаз. Высоко вверху в горах светились огни захваченной Кардосы.
Морган быстро окинул взглядом окрестности. Все было ему хорошо знакомо, так что осмотр не занял много времени. Он лег на землю рядом с Келсоном и ткнул его локтем.
- Что тут вас заинтересовало? - прошептал он.
Келсон покачал головой, не отрывая взгляда от вражеского лагеря.
- Слушай. Звук очень слаб. Но иногда ветер доносит его. Как ты думаешь, что это?
Морган прислушался, постепенно приводя в действие свои способности Дерини. Сначала он слышал только обычные звуки военного лагеря: фырканье лошадей, стук их копыт, окрики часовых, звон оружия и доспехов.
Но затем из обычных звуков ему удалось выделить другой, более слабый и странный. Он наклонил голову и закрыл глаза, чтобы лучше слышать.
- Ты прав, - с недоуменным выражением на лице сказал Морган Келсону. - Это звучит так, словно стучат по дереву.
- Да, мы так и решили, - ответил Келсон.
Он задумчиво подпер подбородок руками и уставился в ночное небо.
- Что же может Венсит сейчас строить? Что означают звуки топоров и молотков? Почему они слышны в ночь перед битвой?
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
21
День обещал быть очень жарким, но это позже, когда солнце полностью поднимется над горизонтом, а сейчас, на рассвете, когда жара еще не началась, было хорошо.
Армия Гвинеда занимала свои боевые позиции. Люди поднялись задолго до рассвета. Офицеры в подразделениях проверяли оружие и доспехи воинов. Ходили священники, благословляющие солдат на бой. Проводились короткие совещания для уточнения задачи каждого солдата и каждого подразделения.
Однако времени для обсуждения не было. К рассвету ратники уже шли на позиции: колонна за колонной, ряд за рядом. Две тысячи рыцарей на конях, примерно вдвое больше лучников, а остальные - пехота.
Солдаты были молчаливы и строго выдерживали строй. Даже лошади не ржали и не фыркали, как будто чувствовали, что приближается час игры со смертью.
Со стороны врагов никаких признаков активности не замечалось, хотя все знали, что там тоже готовятся к бою - всего в миле отсюда.
Когда солнце взошло и осветило равнину, по рядам солдат пронесся удивленный шепот: вражеская армия еще не заняла боевые позиции.
Келсон со своими советниками осматривал поле будущей битвы. Когда совсем рассвело, стало видно, что вдоль всей границы вражеского лагеря в землю воткнуты пики с насаженными на них человеческими головами.
