– Хотя эта сказочка для умственно отсталых не содержит ни грана правды, – заключил Петр холодным и решительным тоном, – в войсках о ней слишком много разговоров. Совершенно очевидно, что это дело рук группы диссидентов, которые подрывают дисциплину на борту, подпольно издавая богохульные листовки. – Он встал, показывая, что заседание закончено. – Все это слишком затянулось! Давно пора положить конец действиям всяких ренегатов, причем самым убедительным образом для тех, кому придет в голову прийти им на смену. Я отдам специальные указания на этот счет военным трибуналам.
– Все, уходим, – сказал я Паскалю. – Они не придут.
– Подожди немного! Они и опаздывают всего-то на полчаса. Было бы из-за чего огород городить.
Я проглотил еду за пять минут, сидя на скамье в общественном сквере вместе с Паскалем, который, в отличие от меня, не торопился покончить со своей порцией. Конечно, он просто хотел меня задержать. Целью его маневров было не дать мне уклониться от встречи с его друзьями, которую он для меня организовал. Обеденный перерыв в Алмазе длится ровно час, так что у него еще оставалось время преуспеть в своем замысле.
Все утро, подсоединившись к Инфокосму Нод-2, где никто не мог нас услышать, мы проговорили об истории с нападением. К моему большому сожалению, я был вынужден признать, что тот образ действий, который я выбрал с самого начала с учетом своего положения бесшипника, оказался несостоятельным. Я больше не мог мириться с тем, что придется покорно все терпеть до самого возвращения. Эти псы никогда не оставят нас в покое. И кто знает, отправят ли нас обратно, когда крестовый поход закончится? Эта мысль была так ужасна, что мне приходилось постоянно бороться, чтобы она не вышибала из головы все остальное
И если раньше я все время пытался отговорить Паскаля связываться с компанией недовольных, теперь ему удалось убедить меня сотрудничать с ними. Мои последние колебания исчезли, сметенные жутким желанием мести, которое охватило меня после сегодняшнего утра. Однако сейчас, когда я сидел на скамье в ожидании первого контакта с «участниками сопротивления», я чувствовал, как слабеет моя воля. Разве самым важным не было сделать все, чтобы вернуться, не бросить Гийеметту и папу на произвол судьбы?
– Вот они! – сказал Паскаль, проглатывая последний кусок.
К нам подошли двое. Настолько обычные мужики, что на них и внимания не обратишь. Вполне возможно, именно такими они и старались выглядеть, но я ожидал чего-то более впечатляющего. Они присели на траву в нескольких метрах от нашей скамьи, стараясь не смотреть в нашу сторону. Их грошовые конспираторские замашки чуть не заставили меня прыснуть. Но опухшее лицо Паскаля напомнило мне, что у них есть основания проявлять осторожность.
– Познакомься, это Косола́ и Санш, – сказал мне Паскаль, тоже не глядя на них. – Они из «Метатрона Отступника».
У того, кого он назвал Косола́, на лоб свисала длинная русая прядь, так что ему все время приходилось заправлять ее за ухо; у Санша были темные, постриженные ежиком волосы и заметные шрамы через все лицо. Сначала я подумал, что его тоже избили на борту, но потом спохватился: отметины были явно старые.
– Это парень, о котором ты говорил? – хрипло спросил Санш.
– Да. Он работает вместе со мной в Алмазе. Биокомпьютерщик. Его зовут Альберик.
– И он так хорош, как ты говорил?
– Да, и ты еще не все знаешь.
Я слегка раздулся от гордости, услышав такое. Паскаль никогда не говорил мне, что так высоко ценит мои способности. Но к чему лукавить, я прекрасно знал, какое впечатление обычно произвожу на других пультовиков.
– Ну что, Альберик, – спросил Санш, – ты готов к нам присоединиться?
– Нас здорово избили сегодня утром, и это заставило меня задуматься.
– Любой повод хорош, чтобы задуматься.
Я не понял, было ли это иронией, поэтому продолжил без комментариев:
– Но мне хотелось бы входить в дело постепенно. Я не желаю больше ничего им спускать, но пока что не собираюсь окунаться с головой. Если вы считаете, что это трусость, и не хотите терять со мной время, я прекрасно вас пойму.
Моя очередная попытка слинять, конечно же, не ускользнула от Паскаля.
– Кончай свои штучки! – оборвал он меня. – Не слушайте его, у парня талант усложнять себе жизнь. Могу вас заверить, что он готов.
Смирившись, я лишь возвел глаза к небу. Вмешался Косола.
– Напрасно беспокоишься, – не поворачивая головы, произнес он с сильным акцентом уроженца Юго-Запада. – Каждый по своему усмотрению делает что может, и мы никого не осуждаем. Если ты готов внести свой вклад, пусть самый скромный, добро пожаловать. Мы ценим любую помощь.
Я кивнул. Он говорил куда дружелюбнее Санша.
