– Не слишком «уставной» подход…
– Я уже сказал тебе, что я не конформист. Поверь, очень может быть, что твои идеи мне ближе, чем ты думаешь. Этот суд шокировал меня не меньше, чем тебя.
– Я ничему не верю. Сначала скажи, о чем ты хотел поговорить, а потом я подумаю, можно ли на такие темы беседовать с незнакомцем.
Наконец-то он немного расслабился.
– Там, в зале, похоже, ты считал весь суд сплошным лицемерием. Почему?
– Это не совсем то, что я сказал. Я разозлился, потому что человек, которого осудили… – он поправился: – …которого
– Ты мне по-прежнему не доверяешь, – заметил Танкред. Он постарался, чтобы его голос прозвучал как можно более искренне. – Ты
Молодой человек рассмеялся:
– Ты серьезно, Танкред Тарентский? Если бы у меня была «информация», как ты говоришь, последнее, что мне следовало бы сделать, – это ее обнародовать. Ты же видел, как они обошлись с моим другом! Его преступление в том и заключалось, что он призывал других думать своей головой. И потом, если ты класс Ноль, то должен быть как можно незаметнее, а не лезть на рожон.
– Класс Ноль? Ты насильно мобилизованный?
– А что? Ты не видел этой отметины?
Он похлопал по двум желтым полоскам на рукаве. Танкреду стало неловко, что он раньше не заметил этой детали.
– Видел, но как-то не сообразил. Я никогда раньше не разговаривал с бесшипником.
– И не без причины, – заметил тот едким тоном, – они делали все возможное, чтобы пореже с вами встречаться. Это считается дурным тоном. И готов поспорить, ты с самого начала полета не часто выбирался из тренировочных куполов.
– Да, не часто. Я… сочувствую, что тебя рекрутировали насильно.
Тут Танкред осознал, что никогда не задумывался о проблемах бесшипников.
Молодой человек вдруг разозлился. Он вскочил так же резко, как в зале суда:
– Кончай эту ерунду! Сам видишь, нам нечего делать вместе, лейтенант Тарентский. Давай, до скорого свиданья!
Танкред тоже поднялся:
– Нет, погоди!
– Что еще?
– Я был знаком с той испепеленной женщиной, которую нашли в прачечных.
Парень застыл. Он огляделся вокруг, потом подошел совсем близко к Танкреду и тихо сказал:
– Правда? Ты что-то об этом знаешь?
– Да, кое-что.
Молодой бесшипник на мгновение задумался, он колебался.
– И ты готов об этом поговорить?
– Да, но только баш на баш. Тебе тоже придется ответить на мои вопросы.
Парень, похоже взвешивал все за и против, потом решился:
– Ладно, найдешь меня завтра вечером после ужина в саду Святого Иоанна.
– Договорились, я знаю, где это.
Тогда, не добавив ни слова, парень направился к выходу.
– Кстати! – окликнул его Танкред. – Как тебя зовут?
– Альберик, – бросил бесшипник через плечо. – Альберик Вильжюст.
Этим утром в программу 78-го смешанного П/К входил инструктаж.
С начала второй части полета все подразделения по очереди посещали серию лекций об Акии Центавра. Для 78-го это был первый раз. У большей части солдат идея «ходить в школу» не вызвала особого энтузиазма, но возможность узнать наконец чуть больше об их пункте назначения и о враге являлась достаточно притягательной. И все равно настроение было скорее сварливое.
Действительно, лекцию назначили на десять, и все явились вовремя, кроме лейтенанта. В отсутствие своего офицера им пришлось пропустить очередь и сидеть в зале ожидания, пока тот не соизволит явиться. У солдат, привыкших получать нагоняй за малейшую минуту опоздания, это отсутствие вызывало раздражение. И люди убивали время в брюзжании.
Как часто случалось, громче всех свое недовольство высказывал Арделион:
– Еще как минимум два часа валандаться до следующего захода, а мы даже не знаем, где он!
– Ага, – фыркнул другой солдат, – и без того этот инструктаж сплошное занудство, а тут еще маринуйся невесть сколько…
Олинд, Дудон и Рено играли в карты, устроившись на скамье под вентиляционной отдушиной, чтобы время от времени исподтишка посмолить сигаретку, выдыхая дым в трубу.
– Интересно, что за важные дела могут быть у лейтенанта? – ни к кому не обращаясь, спросил Олинд. – Этим утром он даже не проинспектировал каюту.
– После столовой он сказал, что ему нужно кое-что посмотреть, и ушел, – ответил Дудон.
Рено бросил туза на лежащие перед ним карты.
– Да не дергайтесь вы, – ухмыльнулся он. – Придет наш лейтенант рано или поздно. А я пока что классно вас общиплю.
Дудон попытался засмеяться с сигаретой в зубах, не выпуская карт из обеих рук, и в результате уронил на штаны пепел.
– Вот дерьмо! Чистые ж штаны, с утра надел!
– Ну, важные дела или неважные, – пробурчал Арделион, – а меня это начинает раздражать. Он своих людей вообще ни в грош не ставит!
Рассеянно следивший за всякой ерундой, которую передавали по Интра, вечный его подпевала Людовико тут же поддакнул:
– Не знаю, чем он так занят, наш лейтенант, но дела у него плохи. Надеюсь только, что не нам придется расхлебывать…
