«Значит, урожденные чистюли друг до друга не дотрагиваются, да?»
Ну что ж, почему бы не проверить еще? Она лучезарно улыбнулась ему и резко взмахнула рукой, целясь ему под вздох.
Учтивость исчезла; глаза его удивленно расширились, и он отступил на шаг, перехватив ее руку.
Нормальная человеческая реакция. Она довольно рассмеялась.
– Ты ловок, – заявила она. – Хочешь, трахнемся?
Такая прямолинейность, похоже, застала его врасплох.
– Я весь грязный, – сказал он, сделав руками неопределенный жест.
– Ничего, мне нравится.
Щеки его порозовели, и она опять рассмеялась. Он улыбнулся довольно иронично: он снова владел своими эмоциями.
– Меня что, приманивают? А что ты скажешь, если я отвечу «да»?
– Я скажу, что мой кубрик там, разве что там сейчас Локри, а он сам хочет похитить тебя, так что нам лучше пойти к тебе.
Брендон повернулся и зашагал дальше, в направлении своего кубрика.
– Ты всегда так прямолинейна?
Она пожала плечами.
– Обычно. Что смысла в намеках, когда ответ все равно «да» или «нет», а если ты слишком задуришь голову собеседнику, ты можешь предложить ему трахнуться, а он поймет это как приглашение посмотреть коллекцию редких слизняков.
Брендон тоже рассмеялся.
– Ну не всегда же все так просто.
– Куда уж проще, – хихикнула она и принялась ждать содержательной лекции по искусству дулусского иносказания и о серьезном подходе к близким связям. Лекции она не дождалась – похоже, она сильно переоценила его реакцию на свое невинное предложение.
Они дошли до его кубрика, и он остановился, прислонившись к люку. Он все еще улыбался, но ирония была теперь еще заметнее.
– В любом обществе, – заметил он, – прямолинейность оказывается эффективной тактикой.
Она ощутила легкий приступ тревоги и удивленно засмеялась.
«Ну конечно же, он думает, что Маркхем ночи напролет рассказывал нам о повадках чистюль. И ведь не ошибается».
Она нетерпеливо протянула руку и нажала клавишу замка. Люк за его спиной отворился, и она легонько подтолкнула его внутрь.
– Не веришь, что я хочу трахнуться?
– Почему же, верю, – сказал он, послушно шагая через комингс. – Вот только я не хочу,
Это было произнесено так легко, с такой широкой улыбкой, что она была прямо-таки очарована.
И вошла следом за ним.
Обходя кубрик, она приглядывалась там и тут, потом оглянулась и улыбнулась ему через плечо.
– В чем дело? – спросила она. – Ты что, любишь только баб чистеньких? Или мужиков?
Он сел на край своей койки и развел руками.
– А какая тебе разница?
– Ну, если первое, я могу показать тебе такие штучки, которые леди-чистюли смотрят только тайком, на видео, а если второе – что ж, я никогда не любила тратить сил зря.
Она обошла уже весь кубрик. Ничего. Она даже начала надеяться, что не найдет монету слишком быстро.
– Раз уж мы так разоткровенничались, – сказал Брендон, – мальчик не расстроится, если ты спутаешься с кем-то другим?
Она обиженно надула губы.
– У него постельный режим.
Брендон кивнул.
– Не думаю, чтобы он выздоравливал быстрее, когда его первая любовь спит с кем попало.
Она открыла рот, чтобы сказать, что тот ничего не заметит, но передумала: он заметит; и он, и она понимали это.
Мальчишка чуток как насекомое. И потом, едва войдя в этот кубрик, она уже знала, что не ляжет в его койку – по крайней мере на этот раз, – так что перешла к делу.
– Гораздо больше поможет ему выздороветь, – сказала она, – если вещь, которую он потерял, снова окажется у него в кармане.
Лицо Брендона приняло удивленное выражение.
– Ты хочешь сказать, он потерял наградную ленту Маркхема?
Он говорил совершенно серьезно.
– И еще одну штуку, которую дала ему Грейвинг.
– Он не говорил об этом, – отстраненно сказал Брендон. – Где? Когда?
«Он все еще думает об этой гребаной хреновине Маркхема из Академии».
– Где-то здесь, – она ткнула пальцем в сторону коридора. – Когда вы вернулись на корабль после налета на дворец.
Брендон облегченно вздохнул.
– В таком случае она найдется.
«Здесь глухо».
– Надеюсь, что так, – весело заявила она вслух. – Если тебе посчастливится найти ее... то есть их, дай ему знать, ладно?
– Что еще я должен искать?
Она пожала плечами, задержавшись у люка.
– Маленький металлический предмет, – беззаботно ответила она. – Старый. Но эта наградная лента ему действительно дорога. – Она дождалась, пока Брендон согласно кивнет – похоже, он и в самом деле ей верил. – Ладно, попытаю счастья в другой раз. Когда ты будешь чище! – Она ухмыльнулась и исчезла.
На табло рядом с люком горел зеленый огонек.
Жаим нажал на клавишу, открывая люк. Мало кто из команды заходил в капитанскую каюту, хотя она была самой просторной на корабле. Собственно, это была даже не одна каюта, а две – второе помещение, поменьше, в котором в лучшие для корабля времена жили, наверное, капитанские слуги или любовницы. Теперь здесь поддерживалась для эйя пониженная температура, и внутри было пусто, если не считать замысловатых висячих структур, сплетенных самими эйя.
