Тем же утром, в 11.15, доктор Уолтер Трутмен сидел за столом красного дерева в своей приемной. За ранним ленчем – два сэндвича с ростбифом, апельсин, банан, яблоко, чашка сливочного пудинга и несколько стаканов ледяного чая – он просматривал медицинский журнал.
Единственный врач в Черной речке, он главным образом чувствовал, что ответствен перед окрестными жителями в двух случаях: прежде всего, если в радиусе мили произойдет катастрофа или разразится любая эпидемия. Он не опустит руки и будет абсолютно готов приступить к своим обязанностям. И во-вторых, он считал, что ему следует быть в курсе всех новинок в развитии медицинской техники и оборудования, чтобы приходящие к нему за помощью люди могли получить самый квалифицированный совет. Десятки благодарных пациентов и любовь, с которой относился к нему весь город, свидетельствовали о том, что по второму пункту он успешно выполняет свой долг.
Что касается первого, то нужно сказать следующее. При росте чуть больше пяти футов он весил двести семьдесят фунтов. Когда какой-нибудь толстяк во время внушений доктора вдруг опрометчиво вспоминал про собственный избыточный вес Трутмена, тот неизменно отшучивался одной и той же фразой:
– Кто толстый? Я? – спрашивал он в искреннем недоумении. – Я ношу на себе вовсе не лишний вес. Это запас энергии, которая станет топливом, едва в радиусе мили отсюда разразится катастрофа. – И лекция продолжалась.
На самом-то деле, разумеется, он был страшным обжорой всю свою жизнь, сколько себя помнил. В тридцать лет он прошел курс диеты и психотерапии, что оказалось пустой тратой времени. В тот же год, не дожидаясь обещанной великолепной стипендии от "Бит юнион саплай компани", он прибыл в Черную речку, жители которой были так рады иметь собственного доктора, что им было решительно все равно, толстый он или тощий, белый, черный или зеленый в крапинку. И вот уже двадцать лет он потворствовал своему обжорству, набиваясь пирожными, пирожками и прочими сладостями, сжирая по целому столу яств пять раз в день; и в итоге считал свою жизнь более радостной, чем у любого человека на свете.
И вот как раз когда он собирался получить от жизни еще большее удовольствие, запихивая в рот всего лишь второй сэндвич с ростбифом, зазвонил телефон. Отвечать ему совсем не хотелось, но он принадлежал к той породе врачей, которые выходят из дома по вызову в любой час дня и ночи. Даже ленч можно отложить, если больному нужна помощь. И он снял трубку:
– Алло?
– Доктор Трутмен?
– Да.
Голос на том конце провода был холодным и резким.
– Я "ключ", доктор Трутмен.
– Я "замок", – без колебаний отозвался доктор Трутмен.
– Вы один в доме?
– Да.
– А где ваша медсестра, мисс Макдональд?
– Не знаю. У себя дома, наверное.
– Когда она придет на работу?
– За полчаса до открытия офиса.
– А офис открывается в час тридцать?
– Правильно, – подтвердил Трутмен.
– Вы ждете кого-нибудь еще до часа дня?
– Нет. Никого.
Незнакомец мгновение помолчал.
Трутмен слушал, как тикают его настольные часы. Он взглянул на еду, разложенную перед ним на разглаженной салфетке, ткнул вилкой в кусочек ростбифа на сэндвиче и немедленно заглотнул его, как рыба наживку.
Человек на другом конце провода решил, как начать, и сказал:
– Я собираюсь задать вам ряд важных вопросов, доктор. И вы должны дать на них самые исчерпывающие ответы.
– Да, разумеется.
– Была ли у вас в последнее время какая-нибудь массовая эпидемия в Черной речке? – Да.
– Какая же?
– Ночные кошмары.
– Объясните, что вы подразумеваете под этим, доктор.
– Жесточайшая дрожь, холодный пот, тошнота, но без рвоты, а в результате бессонница.
– Когда вы впервые узнали о подобных случаях?
– В среду, десятого. Девять дней назад.
– Кто-нибудь из ваших пациентов жаловался на ночные кошмары?
– Буквально каждый говорил, что просыпался от страшных снов.
– Кто-нибудь мог вспомнить, что ему снилось?
– Нет. Никто.
– Какое лечение вы прописывали?
– Первым пациентам я прописал "плейсибос". Но когда в среду ночью я сам почувствовал эту кошмарную дрожь, а в четверг появились десятки новых зараженных, я стал выписывать другой антибиотик.
– И никакого эффекта, разумеется?
– Пока никакого.
– Вы отсылали пациентов к какому-нибудь другому доктору?
– Нет. Ближайший врач живет в шестидесяти милях отсюда, да к тому же ему под восемьдесят. Однако я сделал запрос в государственную службу здоровья о необходимости исследования.
Незнакомец немного помолчал. Потом спросил:
– Вы сделали так потому, что это вспышка очень слабого гриппа?
– Очень слабого, – согласился доктор, – но решительно необычного. Нет жара. Не опухают гланды. И все же, какой бы слабой ни были та вспышка, она распространилась по всему городу и на лесопилке всего за сутки. Ее подхватили все. Разумеется, я думал и о том, что, возможно, это вовсе и не грипп, а какое-то отравление.
– Отравление?
– Да. От обычной еды или воды.
– Когда вы связывались со службой здоровья?
– Двенадцатого, в пятницу, ближе к вечеру.
– И они кого-либо прислали?
– Только в понедельник.
– Ив это время эпидемия еще наблюдалась?
