— О чем? — спросила я, устраиваясь на диване в гостиной и выуживая из свертка, что дал мне Тэо, формальную одежду Даосцев. Так же, мною были прихвачены иголка и нитка, потому как не все в этом мире можно исправить при помощи врожденных способностей. Мне предстояла кропотливая работа по уменьшению размера отвоеванного одеяния.
— А, ты не знаешь? — изогнув бровь, спросил он, не скрывая усмешки.
— Знаю, потому тяну время, — хмыкнула я, продевая нить в игольное ушко.
— И, почему же ты не хочешь об этом говорить?
— Потому, что пока работа не сделана и нет ясности, возможна ли она в целом, говорить не о чем.
— Тебе говорили, что ты невыносима?
Оторвавшись от своего занятия, я прямо посмотрела на северянина и очень серьезно сказала:
— Да.
В этот момент, раздался стук в дверь. Причем стучали настойчиво и достаточно громко. Из-за хитросплетений защиты северянина, мне было сложно определять, кто и когда оказывается на территории его дома. Это не могло не напрягать.
— В таком случае, это к тебе, — широко улыбнулся он, оставив меня в полном недоумении наблюдать за тем, как он уходит открывать дверь.
Вскоре от двери послышался возбужденный девичий голосок, принадлежавший, насколько я могла вспомнить, сестре весьма рыжего северянина.
— Только её не хватло, — буркнула себе под нос, подворачивая брюки.
— Oh, Breidan…
— Ingve? Was muhte sie? (Ингве? Чего ты хотела?) — поскольку, кое-что из языка северного народа, я уже знала, то прекрасно поняла, что спрашивал Брэйдан.
— Well…Ich wilst tu shee Dei (Ну, я бы хотела увидеть Дэйя). — ответила Ингве, несколько запинаясь на каждом слове. Но, даже если бы я совсем не поняла, что она сказала, то свое имя расслышала весьма хорошо.
— Was muhte sie aus Dei? (Что ты хочешь от Дэйя?) — поинтересовался Брэйдан, не спеша пропускать внутрь нежданную гостью.
— Ich can sagt irre (Я сама ему скажу), — несколько обиженно отозвалась она.
В этот момент, у порога послышался странный шорох, какая-то толкотня, и уже через минуту в комнату влетела немного взъерошенная, раскрасневшаяся Ингве, а следом за ней Брэйдан, не менее взъерошенный, но не столь раскрасневшийся.
— Твои поклонницы уже начинают осаждать мой дом и берут препятствие, используя силу, — усмехнулся он, смотря, как Ингве изумленно взирает на мои руки.
Сейчас, девушка выглядела изрядно промокшей. Несмотря на то, что она была одета в теплую душегрейку, она все же подрагивала в то же время, бережно прижимала к груди розовый, вымокший сверток.
— Was er done? (Что он делает?) — несколько ошарашено, спросила она.
— Она спрашивает, чем ты занимаешься? — тут же перевел мне Брэйдан.
— Подшиваю одежду, — машинально ответила я, все ещё не вполне осознавая масштаб бедствия в лице этой северянки. Мне следовало вспомнить в тот момент, чьей сестрой она является, и постараться любыми способами спровадить её, куда подальше. Но, момент был упущен, и стоило Брэйдану перевести мой ответ, как Ингве посмотрела на меня совершенно безумными глазами, в которых было столько умиления. Казалось, на самом их дне зажглись маленькие яркие звездочки. Девушка сдавленно охнула, прижимая свое розовое нечто ещё крепче, и шлепая насквозь промокшими башмаками по ковру Брэйдана, поспешила ко мне.
— Ich halpst du meine kleine! (Я помогу тебе, маленький мой!) Du (Ты), — тут же обратилась она к Брэйдану, — ercelle er nicht oder 'meine kleine', biene, (Не переводи ему про 'маленького') — заискивающе улыбнулась она.
Ответ Брэйдана, был красноречивее любых слов. Когда его широкая ладонь легла на лицо, прикрывая глаза, а сам северянин пошатнулся, и как-то обреченно облокотился о дверной косяк. Именно в тот момент, я отчетливо поняла, сегодняшний вечер станет истинным испытанием для моей выдержки и нервов.
Уже через полчаса мне казалось, что Ингве перепутала меня со своими куклами. Она крутила и вертела меня во все стороны, попутно прикладывая ко мне подшитые детали одежды. И, ладно бы, она, сперва, подшила, а потом заставила померить, но она делала несколько стежков, поднимала меня, прикладывала куртку к спине, и разглаживала ткань руками! Потом замирала, делая вид, что что-то прикидывает в уме, и делала ещё несколько стежков. Потом все повторялось вновь. При этом она бурчала себе под нос какие-то словечки, значение которых я не знала и она этим явно пользовалась.
Брэйдан же, должно быть, решил мне немного отомстить за то, что решила не посвящать его в подробности своих планов, наблюдал за происходящим с нескрываемым весельем, особенно забавляясь именно тогда, когда Ингве начинал бормотать что-то уменьшительно-ласкательное, как я думаю.
Я терпеливо молчала, снося её помощь, как вынужденную плату за свое положение.
— Все ещё хочешь, чтобы все считали, что ты мужчина? — спросил Брэйдан, не скрывая хитринки во взгляде.
— Пока, да, — сказала я, покорно поднимая руки и давая Ингве возможность пройтись по моей талии пальцами.
— Ца — ца — ца, — прощелкала она языком, а потом, добавила. — Er ist so sheen (Он такой худой), — жалостливо посмотрела она на меня.
— Говорит, что ты очень худой, — перевел Брэйдан.
