— Что?
— Она знала, на что идет, понимаешь? Знала, что родишься именно ты и понимала, какое значение твое рождение будет иметь для Севера.
Мы ещё долго сидели, думая каждый о своем. Я пыталась осознать сказанное им, он просто поддержать меня и помочь успокоиться перед предстоящим. Но, как бы там ни было, именно сейчас, я поняла, что обстоятельства моего рождения, это боль, с которой мне предстоит прожить годы. И, лишь тогда, однажды я пойму, что все, что осталось в прошлом, должно быть лишь воспоминанием. Плохим ли, хорошим, но лишь призрачной страницей давно минувших дней.
— Шонайя уже здесь? — неожиданно разрезав тишину, спросила я.
— Да, он пришел вместе со мной и сейчас разговаривает с Брэйданом. Я просил его подождать, пока ты будешь готова.
— Я готова, — улыбнулась я, поднимаясь на ноги. — Идем.
— Знаешь, без обид, Дэй, но я не слишком-то верю в успех сего мероприятия, — ворчливо заметил Шонайя, стоило нам появиться в гостиной Брэйдана. Сам же хозяин дома, оказался сидящим напротив мальчика на диване, и чему-то несказанно радующимся.
— Зачем же пришел, тогда? — спросила я, подходя ближе к нему.
— Не спрашивай, — отмахнулся он.
— А, ты чего радуешься? — поинтересовалась я, оборачиваясь к Брэйдану.
— Ты наконец-то успокоилась, — широко улыбнулся он. — Быть связанным с женщиной не так уж хорошо, как я думал. Вы слишком много переживаете, я боюсь даже представить, что со мной будет, когда ты…, — неожиданно оборвав себя на середине предложения, замолчал он.
— Когда я что? — настороженно, поинтересовалась я.
— Ничего, — отмахнулся он. — Я слишком много болтаю последнее время.
— Ну, уж это точно не моя вина! — обиженно буркнула я.
— Ну, не скажи, — широко улыбнулся он. — Ты слишком много думаешь, а в моем случае, все выходит в слова.
— Завтра же начнем учиться закрываться друг от друга.
— Хотя бы, научи меня делать это от тебя, потому, как связь какая-то однобокая выходит.
— Нет, просто я это умею делать с детства, — хмыкнула я, обращая свое внимания на Шонайя. — Ну, раздевайся что ли.
Шонайя выполнял все в точности, как мы ему говорили. Он не противился, не капризничал, правда, ворчал между делом, не хуже умудренного жизнью старца, но в целом выполнял все в точности, как ему указывали. Когда, я попросила его снять и нижнее бельё, то ожидала волны протеста или смущения. Как мне казалось, так обычно реагировали люди. Но, вместо всего этого, у ног мальчика в тот же миг оказались его нательные портки и рубашка.
— Тебе придется лечь на стол, — сказал Тэо, указывая Шонайю на огромный обеденный стол, что стоял в самом центре столовой в доме Брэйдана.
— Яблоко в рот засовывать надо? — буркнул он, громко шаркая ногами, проследовав в указанном направлении.
Ни я, ни Тэо шутки не оценили и отправились следом за ним. Брэйдана к этому моменту в доме уже не было. У него были дела возле Последнего рубежа, но это было и не удивительно, все же военные действия были ещё не закончены. Я собиралась туда отправиться уже завтра. Тэо же должен будет остаться с Шонайей и отслеживать его состояние.
— Я погружу тебя в сон, — сказала я, заглядывая мальчику в глаза, как только он оказался лежащим на столе. — Ничего не бойся, самое страшное, что может случиться — это все останется так же, как и сейчас.
— Это то и есть самое страшное, — негромко ответил он, борясь с неожиданно участившимся дыханием и сердцебиением.
Все же, как бы сильно он сейчас не храбрился, но страх помимо его воли распускал ледяные щупальца в душе.
— Не бойся, — посылая успокоительный импульс, сказала я, касаясь плеча Шонайи рукой. — Смотри мне в глаза Шонайя, смотри и ничего не бойся. Сейчас ты чувствуешь, как твои мышцы наполняются приятной тяжестью и то, как тебе нравится вот так лежать, просто отдыхать, ни о чем не думая. Так спокойно, так хорошо. Смотри мне в глаза, Шонайя, видишь, как хорошо, как умиротворяющее спокойно на самом их дне, — сейчас я говорила с Шонайей на языке Северян, заранее выучив все то, что должна была сказать. Он должен был расслабиться, и не думать ни о чем, тем более о переводе с одного языка на другой. — Иди туда, ни о чем не беспокоясь, просто ступай на самое их дно, тянись ко мне всем своим естеством, ты желаешь оказаться там. Ведь там так хорошо, правда?
— Да, там очень хорошо, — несколько отстранено, прошептал мальчик.
— А, теперь, закрой глаза Шонайя. Закрой их и забудь обо всем. Есть только покой, только умиротворение, что плещется на самом дне, ступай туда…
— Всё, — посмотрела на Тэо, который сейчас, так же как и я, выпустил Тень, что черными провалами отразилась в наших глазах.
— Быстро ты его, — хмыкнул он, подходя ближе ко мне.
— Начнем от центра, — указала я на солнечное сплетение мальчика, где энергетические потоки сбивались в один непонятный комок. Некоторые из них, вместо голубоватого, имели грязно-коричневый или серый цвет, и это было хуже всего. — Ты слева, я справа, на время пока работаем, будем 'питать' через себя. Потом попробуем запустить всю систему…
