Алек бережно опустил меня на диван. Крис попытался исцелить меня, но ничего не вышло и я легонько отстранила его. К конечностям словно привязали гири и я с трудом могла пошевелиться. Дышать становилось всё труднее и я жадно хватала ртом воздух. Когда у Криса не получилось вылечить меня, Кит склонился к моим губам. Приятный холодок пробежал по телу, но пламя оказалось сильнее. Я понимала что он делает, но, видимо, мне уже ничто не поможет. Подняла руку, отстраняя его.
— Не нужно… ты не сможешь… огонь только… усиливается…
— Крис, вылечи её! Вылечи, ты же можешь!.. — простонал он, сжимая мою руку и даже не пытаясь сдерживать катившиеся по щекам слёзы. Да, он всё понял. Понял, что это конец.
Крис гладил меня по голове, стоя на коленях и вздрагивая от нахлынувших слез. Ну вот. Мои мужчины из-за меня плачут.
С трудом подняла руку, провела ладонью по щеке мужа и с не меньшим трудом произнесла охрипшим голосом:
— Не надо, Кит… Я… выполнила свою… миссию… на этой… земле… Главное, что… в ближайшее… время… новый Повелитель… не явится… в этот… мир…
— Ты не можешь оставить сына! — воскликнул Никита, как будто не слыша меня или просто не желая слышать.
— Ланселот… уже… большой…
Кит затряс головой, явно не стремясь соглашаться со мной. Я приложила к его губам указательный палец, и моя рука обессилено упала на диван. Моих губ невольно коснулась улыбка, которую больше не было смысла прятать. Я расстаюсь с этой жизнью навсегда. Пусть они все видят, что мне хорошо.
— Ты… хороший… отец… Ты справишься… я знаю…
— Катюшенька, родная моя, ты будешь жить!.. Ты ещё много-много лет проживёшь и…
Дышать становилось всё сложнее и слова уже с трудом слетали с губ. Я сжала одеревеневшими пальцами его руку.
— Я… умираю… не лги… себе… И… прости меня… за всё…
— Прости!.. Я! Я должен был уберечь тебя! — Кит прижался губами к моим рукам и закрыл глаза.
— Твоей… вины… нет… ни… в чём… — пробормотала я и, на миг закашлявшись, поморщилась от боли и продолжила: — Я… очень… люблю… вас… всех…
Ланс вырвался из рук своей тёти и, упав на колени перед диваном, обнял меня.
— Мамочка, ты же обещала, что всегда будешь со мной! Не умирай, ты же такая сильная!.. Пожалуйста… Магия не моет не спасти тебя!
Зная, что у меня больше не будет шанса обнять сына, я, превозмогая боль с трудом подняла руку, провела рукой по его тёмным чуть вьющимся шелковистым волосам и улыбка вновь сорвалась с губ. К десяти годам он стал невероятно похож на отца и это согревало мою душу, отчаянно цепляющуюся за жизнь.
— Я… обещала… и… я… всегда… буду… с тобой… Ничего… не бойся… мой… маленький… рыцарь…
— Нет, ты не умрёшь, мамочка!.. Не уходи, слышишь?.. — и горькие слёзы побежали по детским щёчкам.
— Ланс… магия… печать… — казалось, сердце стало пропускать удары, словно замедлялось.
Раздался глухой вскрик Сандры. Она указала дрожащей рукой на изголовье дивана, где лежала я и все замерли. Всё это время Коллин лежал на спине с расправленными крыльями, чуть прикрытыми глазами и едва дышал. Моя сестра не зря испуганно вскрикнула. Горгулит, издав тяжёлый вздох, растаял как облако дыма.
Кречет захлопал крыльями на спинке стула у окна, а затем раздался жалобный и протяжный вой с порога гостиной. Это были Дандик и Дымок. Они незаметно отошли от меня и сели там, в стороне. Они чувствовали приближение смерти и боялись её, в отличие от меня.
Я обвела взглядом всех присутствующих, задержалась на миг на лице сына и остановилась на Никите.
— Прости… — прошептала и силы окончательно оставили меня.
В твоих руках я таю как свеча.
Моя душа — твоя.
Яркий холодный свет заполнял всё пространство вокруг. Только свет и ничего больше. Тишина давила со всех сторон. Я плыла в этой пустоте, не чувствуя собственного тела — оно казалось легким как перышко.
Воспоминания картинками всплывали из памяти. Плачь… и голоса возникали в моей голове, эхом отдаваясь в пустоте. Я словно со стороны увидела кладбище, запорошенное снегом, и множество людей, среди которых были и те, кого я вообще видела впервые. Мои похороны не обошли стороной даже журналисты. Гроб из красного дерева медленно опускали в могилу, мама лишилась чувств… Ланс стоял на краю, держа за руку Никиту и по щекам его беззвучно катились слёзы…
