Властители Рима полностью

Тиберий, узнав о поездке Германика, очень обеспокоился и в письме, слегка попеняв Германику за одежду, «суровейшим образом отчитал его за то, что тот отправился в Египет без специального разрешения» (еще Октавиан Август, объявив Египет императорской провинцией, тайно запретил сенаторам и занимавшим ответственные посты всадникам посещать Египет без разрешения. Это было вызвано элементарной предосторожностью, так как из Египта в Италию поступала основная масса зерна и мятеж в Египте мог повлечь за собой голод в Риме).

Германик, не зная еще, что Тиберий не одобрил его поездку, проплыл на корабле по Нилу и посетил развалины древней столицы Египта — города Фивы, причем приказал прочитать египетские надписи на развалинах. Старые жрецы в то время еще могли это сделать, и Германик был поражен сведениями о том, какой мощью обладал Египет, какие страны ему покорялись и сколько разнообразной продукции производили древние египтяне, от царства которых остались лишь руины. Известно, что Германик посетил и еще одну тогдашнюю достопримечательность Египта — вытесанное из камня изображение Мемнона, издающее утром, когда его касались первые лучи солнца, громкий звук, похожий на человеческий голос.

Сейчас трудно сказать, хотел ли Германик просто посмотреть на египетские диковинки или под видом осмотра египетских древностей налаживал связи с местными чиновниками и рассматривал возможность мятежа. Его поездка в Египет могла быть вызвана и тем, что он, как приемный сын Тиберия, мог не предполагать, что и ему необходимо разрешение на посещение Египта, а мог и специально изобразить неведение, если имел намерение побороться за власть.

В 19 году Германик возвратился в Сирию и по возвращении узнал, «что все его распоряжения, касавшиеся войск и городов, или отменены, или заменены противоположными». Его отношения с Пизоном стали еще более натянутыми, и они осыпали друг друга упреками.

Надо сказать, что вряд ли Пизон осмелился бы вести себя подобным образом, не получив соответствующих указаний от Тиберия. Пизон попал в непростое положение и решил удалиться из Сирии. В это время Германик внезапно заболел. Болезнь Германика началась после пира у Пизона, и Германик решил, что его отравили.

Сейчас уже нельзя выяснить, был ли Германик действительно отравлен или его настигла болезнь. На пиру вместе с сидевшим рядом с ним Пизоном было еще много других приглашенных и их слуг, за каждым, таким образом, наблюдали десятки глаз, и подсыпать что-то незаметно было невозможно. Каждое блюдо, подаваемое Германику, пробовал и его специально отвечавший за это слуга. Тем не менее его могли отравить медленно действующим ядом, во всяком случае, сам он считал именно так. Одно время казалось, что Германик выздоравливает, но затем ему вновь стало хуже. Уверенный, что виновник отравления Пизон, Германик официально отказал ему в дружбе и доверии. Перед смертью Германик просил сообщить обо всем Тиберию, а также подать в сенат жалобу и воззвать к правосудию. Его друзья поклялись ему, что скорее умрут, чем «пренебрегут отмщением».

Жену Германик, наоборот, просил, чтобы та, «чтя его память и ради их общих детей, смирила заносчивость, склонилась пред злобной судьбой и, вернувшись в Рим, не раздражала более сильных, соревнуясь с ними в могуществе».

10 октября 19 года Германик умер в Эпидафне, пригороде Антиохии, где была его загородная резиденция. Ему было тогда около 34 лет. Смерть Германика стала одной из тайн римской истории — Пизон был вызван в Рим и уличен во многих проступках, после чего покончил с собой, однако и в своей предсмертной записке он клялся, что не причастен к гибели Германика.