Той ночью Октавиан долго колебался, следует ли ему плыть к Италии, или попробовать проскочить через полное обломков потопленных судов море обратно к Корнифицию. Дело было в том, что командовавший войсками Октавиана в этой части Италии Мессала в свое время был включен триумвирами в проскрипционные списки, сумел бежать к Бруту и Кассию, а после битвы при Филиппах сдался со своими солдатами Марку Антонию, был прощен и лишь после этого перешел затем к Октавиану.
Октавиан поверил Мессале и не ошибся. Когда утром спустившиеся с гор на разведку дозорные обнаружили Октавиана и на лодках, стараясь не попасться патрулировавшим вдоль берега кораблям Помпея, доставили его к Мессале, тот даже не подумал воспользоваться ситуацией и отомстить Октавиану за прежние обиды, а напротив, принял его со всем подобающим почетом и уважением, как следовало принимать верховного правителя. Случай показывает, что Октавиан умел глубоко разбираться в людях и вызывал к себе уважение не только за счет полученных полномочий, но и в силу своих личных качеств.
Хотя Секст Помпей и упустил шанс покончить в бою с самим Октавианом, что в корне могло бы изменить ход войны, у Помпея оставалась возможность уничтожить высаженный им десант. Однако, разгромив суда Октавиана, Помпей так и не решился добить уже высадившиеся войска, оставленные под командованием Корнифиция. Октавиан же сразу, как только переправился в Италию и вышел к своим, послал одно быстроходное судно к Корнифицию, обещая тому в собственноручно написанном письме немедленную помощь, а другое судно отправил к Агриппе, прося того спешно послать на выручку попавшему в затруднительное положение Корнифицию войска.
Помпей блокировал оставшиеся легионы, но в бой с ними не вступал. В этой скалистой и безводной местности неподалеку от склонов вулкана Этна не хватало воды, а имевшиеся источники обороняли отряды Помпея.
Оставшиеся без воды легионы Октавиана страдали от жажды, и Помпей надеялся, что они вынуждены будут сдаться. Корнифиций с большим трудом сумел все же пробиться к одному из источников, но когда помпеянцы, контратаковав, опять отбросили его от воды, «люди Корнифиция потеряли всякое мужество и пришли в полное изнеможение». Положение блокированных войск спас подошедший к ним на выручку с тремя легионами полководец Лароний, посланный Агриппой. Оказавшись между двумя враждебными армиями, отряды Помпея вынуждены были отойти от источников. Солдаты Корнифиция бегом кинулись к воде, и хотя опытные начальники запрещали им пить сразу и помногу, некоторые обезумевшие от жажды выпивали сразу столько, что тут же умирали.
Приведя свою армию в порядок, Корнифиций вместе с Ларонием соединились с Агриппой, который к тому времени овладел Тиндаридой, городом, где имелся удобный порт, чтобы поставить корабли, и было собрано достаточно продовольствия, чтобы обеспечить снабжение войск.
Помпей отошел к последним своим твердыням — Милам, Навлоху и Пелориаде. Он укрепил ведущие туда горные проходы, но, учитывая огромный численный перевес войск Октавиана и Лепида, спасти Помпея могло только чудо.
Хотя Помпей продолжал отчаянно сопротивляться, а его флот все еще представлял собой грозную силу, после того как он упустил возможность захватить Октавиана, положение Помпея стало практически безнадежным. Единственной его надеждой было одержать победу в морском сражении, хотя и это, учитывая количество переправленных в Сицилию войск Лепида и Октавиана, вряд ли позволило бы ему удержать остров. Но поскольку Октавиан и Лепид неуклонно покоряли и подчиняли остававшиеся верными Помпею части Сицилии, Помпей решился дать бой и послал послов спросить у Октавиана, «согласен ли тот решить их борьбу морской битвой».
Октавиану, поскольку ранее он постоянно терпел поражения на море, для самоутверждения также хотелось победить и на море, а кроме того, это показало бы всем, что он недаром строил новый флот и всегда добивается своего, поэтому он принял вызов. Интересно, что был специально назначен даже день битвы.
