Никто не смеет меня отвергать. Особенно она. Она недооценила меня, что стало ее первой ошибкой. Она считала меня хорошим парнем — ошибка номер два. У нее появилась надежда. Это было последней каплей. Я Оникс Блейк. Я — власть в этом уродливом мире, который она видела лишь в своих кошмарах. И она быстро поймет, что я не тот человек, который что-либо упустит… Включая ее.
Я рассеянно щелкал зажигалкой «Zippo», открывая ее и закрывая, открывая и закрывая… каждый раз прислушиваясь к звуку щелчка. Чертовски ненавидел ждать.
Взглянул на блестящие серебряные часы, наблюдая, как стрелка отсчитывала секунды. 18:03. Джейкоб опаздывал на три минуты. Три минуты моего времени потрачены впустую.
Пунктуальность я особенно ценил. Опоздание ассоциировалось с волнением, которое мне было совсем не нужно. Опоздание показывало неуважение ко мне, чего нельзя было допускать ни при каких обстоятельствах.
Закрытый на ночь тихий, тускло освещенный ресторан стал идеальным местом для встреч — никаких помех и любопытных глаз. Запахи томатного соуса и чеснока витали в воздухе, будто за годы въелись в стены. Это семейное заведение, разумеется, принадлежало не мне, ведь я понимал, что в бизнесе необходимо соблюдать осторожность. Семьей тоже не обзавелся, по крайней мере, по кровному родству.
Я встал, сунул зажигалку в карман и направился к входной двери как раз в тот момент, когда вошел Джейкоб — над дверью звякнул маленький колокольчик. С выражением страха на раскрасневшемся лице, что было нормальным явлением для опоздавших, он забежал в помещение, пытаясь скрыть свои эмоции, что лишь сильнее меня разозлило. Опоздание являлось неприемлемым для кого бы там ни было. Всегда. Все знали, что я — единственный, кто обладал властью, контролировал ситуацию и являлся королем для моих последователей. Не разочаровывать меня, не заставлять ждать и, черт возьми, не бесить — все знали правила, включая Джейкоба Коула. Это первое, что обсуждалось, когда кто-то приходил работать на меня и подписывал соглашение кровью.
Джейкоб стоял слева, но я смотрел прямо перед собой, потому что для меня он больше не существовал. У него был шанс завладеть моим вниманием, выполнив работу. Второго шанса я не давал. Не существовало карточки
— Босс, прошу прощения. Я вел переговоры, — пробормотал он, и слова ударили по ушам, словно иглы, до крови вонзающиеся в барабанные перепонки.
Я сделал было шаг вперед, но встал как вкопанный, услышав его заявление. Вместо того чтобы обратить на Джейкоба все свое внимание, я продолжал смотреть перед собой, прокручивая в голове лишь два слова. Слова, которые никогда не должны были сорваться ни с чьих уст, кроме моих.
Прежде чем я успел ответить, парень заскулил:
— Покупатель сорвется, если не увидит товар сейчас. Сказали, что даже фотография подойдет. Угроза пустая, но они хотят гарантии. Это их первая сделка, они слегка нервничают, поэтому просят немного больше.
Повернув голову, я уставился на дрожащего молодого человека. Отвращение, гнев и абсолютное презрение затуманили зрение. Я считал Джейкоба ничтожеством. Мы были далеко не равны, как физически, так и духовно. Мой рост составлял шесть футов четыре дюйма, а парень был ниже на целых десять дюймов. Я был безжалостным бизнесменом, а он — бездельником, по уши погрязшим в дерьме. Поэтому я глядел на него сверху вниз во многих смыслах. Именно так я предпочитал вести дела, и лишь немногие на равных смотрели мне прямо в глаза. Но даже эти немногие с трудом удерживали мой взгляд.
Джейкоб коротко стригся из-за редеющих волос, те, по всей видимости, скоро совсем выпадут. Капли пота катились по его лицу, а подбородок заметно дрожал от страха. Я почувствовал запах свежего ментола от недавно выкуренной сигареты. Это дико меня взбесило. Каким же он был никчемным отребьем!
Опоздал на три минуты… которые, скорее всего, провел, пыхтя табачным дерьмом и пытаясь успокоить нервы, тогда как должен был стоять здесь. Три минуты
Джейкоб мог курить, тратя свое время, а не мое. Мое время — деньги. Мое время — власть. Мое время принадлежало лишь мне, а не ему или кому-то еще.
— Что ты сказал?
Он кивнул, а затем сразу помотал головой. Нерешительный мудак. Что за ответ такой? Да или нет? Хотя это, черт возьми, уже не имело значения — Джейкоб был ходячим мертвецом, его время подходило к концу.
— Ты произнес слово «переговоры»? — я снова задал вопрос, требуя большего, а не гребаного тупого кивка головой. — Говори яснее, Джейкоб. Ответ прост: да или нет.
— Да, сэр, — пробормотал он, его руки дрожали, а пот продолжал стекать по лицу, пропитывая рубашку с белым воротничком.
Я питался его страхом.
Наслаждался его ужасом.
Моя репутация в городе требовала уважения. Я управлял жестко и никому не давал расслабиться.
