— Не думаю. — Кирилл наклонился за конвертом. — Просто приплатили курьеру, и…
Он приоткрыл конверт и заглянул внутрь.
И резко закрыл его.
— Я сейчас вернусь, — бросил он, разворачиваясь.
Ну уж нет.
Побелевшие губы и стиснутые костяшки пальцев. Таким я Кирилла ещё не видела.
И без объяснений он не уйдёт.
Коробка с пиццей упала на пол, и я быстро заступила Кириллу дорогу.
— Не так быстро. Что в конверте?
— Лира Гречко, тебя это не касается.
— Я ежонок и маленькое сонное существо, меня в этом доме касается всё, — отрезала я. — Покажи, что внутри. Или поклянись, что это не касается меня.
— Э, нет, — твёрдо сказал Кирилл. — Это мы уже пробовали. Никаких клятв, обещаний, честных слов и так далее. Это моё дело, ежонок. Отойди в сторону.
— Ладно, — просто сказала я. — Тогда придётся применить насилие.
Кирилл успел вскинуть руку, но я уже прыгнула на него, и мы оба рухнули на ковёр. Конверт разорвался, и по ковру рассыпались фотографии. Пять или шесть, телесного цвета, словно на них были…
Я зажмурилась. Но образы тел, распластанных на фотографиях, уже впечатались в память.
И моё собственное лицо. Без косметики, с распущенными волосами, на одном фото — и вовсе с дурацкой счастливой улыбкой…
Впрочем, уж лицо-то на фотографии занимало совсем не главное место.
Я сжалась в комочек, закрывая голову. Словно это могло хоть как-то меня защитить.
Послышался шелест бумаги. И удаляющиеся шаги.
Ну естественно. Кирилл сам признался, что ему было весьма неприятно видеть те две фотографии на экране телефона. А тут их шесть, и каждую можно потрогать, полапать и сравнить с оригиналом.
Вряд ли он вообще сегодня вернётся. И вряд ли я вообще лягу спать.
Я тихонько всхлипнула — просто для того, чтобы сделалось полегче. Не помогло.
Сзади раздались быстрые шаги по лестнице. Я всё-таки не выдержала и обернулась — и открыла рот, когда увидела, как Кирилл спускается с одеялом через плечо и двумя подушками в руках.
— Ты…
— Буду спать здесь, — просто сказал он, укладывая подушки и одеяло перед камином. — И ты тоже. Не спорь.
Я снова сжалась, обхватывая колени.
— Я… хочу побыть одна.
— Не обсуждается.
— Сходить в душ. Я чувствую себя грязной после всего… этого.
— Тоже не обсуждается, — легко сообщил Кирилл, стаскивая с себя свитер. — Укутать тебя в ангору? Очень уютно, и помогает от излишнего стеснения.
Я невольно улыбнулась.
— У меня есть свой.
— Этот лучше.
Бежевый свитер и впрямь выглядел тепло и уютно. Я поколебалась.
— Хорошо. Но я надену его сама.
Я не желала, чтобы сейчас кто-то меня трогал. Я сама не очень-то хотела к себе прикасаться.
Судя по лицу Кирилла, он прекрасно всё понял. Но всё-таки подошёл в полутьме, передал свитер из рук в руки и сжал мои ладони.
— Сейчас ты его наденешь, — негромко сказал он, — и ляжешь под одеяло. Вместе со мной, потому что я — тиран и деспот. На протесты оппозиции я выделяю две минуты. Не больше.
Я прижалась лицом к бежевой шерсти, которая пахла только Кириллом и никем иным. И, уже не думая ни о чём, влезла в свитер. Естественно, он был велик, но не настолько, чтобы доставлять хоть малейшее неудобство. Наоборот, я почувствовала себя защищённой.
— Выйдешь на баррикады с лозунгом «долой самодержавие», или забьёшься под одеяло, и будешь доблестно меня игнорировать? — поинтересовался Кирилл. — Учти, меня устроят оба варианта.
Я покосилась на него.
— Второе.
— Тогда прошу.
Я поколебалась — и встала. Кирилл тихо засмеялся, и я обернулась.
— Что?
— Свитер. Ты так забавно в нём выглядишь. Словно мой двойник лет шестнадцати попал в будущее, и теперь я буду рассказывать ему, как тут всё работает.
— Иногда ты странный.
— Стараюсь.
Я подошла к огню. Села, не торопясь ложиться, и почувствовала, как Кирилл садится за спиной.
— Серия, — задумчиво сказала я. — Жене Олега Галицкого хочется прочитать серию романов про неё саму. Может, я её всю и напишу?
Кирилл поперхнулся.
— Ежонок, а ты не обнаглела?
— Ну а чего? — Я пожала плечами. — Счастье же само в руки плывёт. Как эти ваши другие авторы напишут, ещё непонятно, а я уже тут. Вон, даже в постель залезла.
— Ещё не залезла, попрошу заметить.
— Дело наживное.
Кирилл вздохнул.
— Серия не гарантирована, ежонок. Марина всё-таки не на пустом месте сбежала: велика вероятность, что всё завершится на первом удачном аккорде. Выйдет книга, будет реклама, возможно, будет экранизация. Но всё остальное зыбко и писано вилами по воде.
Настала моя очередь вздохнуть.
— Понятно.
— Хотя, конечно, твое рвение достойно похвалы.
Я обернулась к нему через плечо.
— Издеваешься, да?
— Каждый зарабатывает, как может, — невозмутимо сказал Кирилл. — Впрочем, ты ведь продолжишь писать так или иначе, правда? Года через три всплывёшь или утонешь сама.
— Да уж, — мрачно сказала я. — Напишу столько всего, что от меня начнут шарахаться даже книжные пираты. «Что, опять у неё новая книга? Да сколько можно!»
— Будем надеяться, что они никогда о тебе не узнают.
— Хорошо бы. — Я подумала. — Чтобы совсем уж наверняка не узнали, откроем литературный портал на необитаемом острове и будем выкладывать эротику про чаек. Или крабиков.
— А вот это уже зоофилия.
Я прыснула.
