До первой церемонии шесть часов. Времени достаточно, чтобы до начала успеть заполучить другое тело. Нынешнее слишком уж хилое, хоть и со смазливой мордашкой. Антон Макуса привередлив, когда речь заходит о телах, которые он занимает, собственный нарциссизм для него превыше всего. Он предпочел бы по-мужски красивое тело, подобное его родному, но на нет и суда нет. Лишь бы в целом внешность была привлекательной. Согласно условиям его изгнания дворец забрал его родное тело. Находить ему достойные замены – самое меньшее, что он теперь может делать.
Пейджер на поясе издает сигнал. Антон смотрит на него, повернув экран под углом.
– Да чтоб тебя…
«Сроки оплаты лечения пропущены. К следующей неделе счет должен быть оплачен полностью».
Сообщение из Северо-восточной больницы. И это далеко не первое предупреждение, которое ему прислали.
Его рука вдруг тяжелеет, как каменная, пока он отстегивает пейджер и крепко сжимает в кулаке. Неделя. Вполне достаточно, чтобы Антон собрал средства для человека, которого спасает. В Сань-Эре за неделю может пройти несколько жизней.
И все же ему стоит заскочить в больницу, отыскать лечащего врача и уговорить отложить еще на какое-то время последний срок оплаты счетов. Всем известно, как в больницах Сань-Эра спешат отключить оборудование и выставить пациента с черного хода, как только накопятся долги за лечение.
– Твою ж… – бормочет Антон. – Проклятье, проклятье… – Широкими шагами он снова выходит на балкон и снимает с руки браслет. Размахнувшись как можно сильнее, Антон зашвыривает и браслет, и пейджер на соседнюю крышу, привлекая внимание все тех же троих мужчин.
– Что за дела? – вопит один из них. Он встает. Роняет сигарету, торопливо подходит к краю крыши, чтобы подобрать браслет. В ночи проносится ветерок, раскачивает лампочки, свисающие с проводов, отбрасывает движущиеся тени на лицо мужчины. Густые пряди черных взлохмаченных волос падают ему на глаза, когда он выпрямляется.
Антон делает перескок. Это рискованно: от него до крыши и так уже десять шагов, а незнакомец стоит на некотором расстоянии от края. Но Антону не свойственно испытывать замешательство там, где пасуют другие. Для него перескок – все равно что бег, спринтерский рывок ци сквозь воздух и остановка в любой точке, где он пожелает.
Он открывает глаза. На губах улыбка – может, она началась еще до его прибытия, а может, он вызвал ее сам. Двое оставшихся за столом видели вспышку, вскрикнули и теперь вполголоса возмущаются бесцеремонным вселением. Антон любезно машет им рукой, потом надежно застегивает браслет на своем новом запястье и крепит пейджер на поясе. Мышцы у этого тела сильные и надежные. Толкая дверь, ведущую с крыши на лестницу, он делает вдох, и легкие расширяются так, словно он способен бесконечно вбирать в себя воздух.
– Монетки не найдется?
У подножия лестницы Антон на ходу сует руки в карманы. Нищие в большие строения не суются, ведь рынки патрулирует гвардия, а местные доносят о появлении попрошаек на жилых этажах. А улицы настолько узки, что стоит кому-то присесть на углу, как мимо уже не пройти. Так что тем, кому больше некуда идти, остаются лишь лестничные клетки и самые темные из коридоров.
– Держи, – Антон выгребает из кармана брюк все монеты, какие там есть, и бросает к ногам нищего. – Забирай все.
Он проталкивается через главные двери. В уши ударяет шум торговой зоны, визг бормашины у дантиста по соседству почти заглушает лавину благодарностей с лестницы. Антон шагает не останавливаясь, засунув руки в опустевшие карманы.
Наконец-то,
Впервые он попал в участники ежегодных игр короля Каса. Краденые личные номера он вносил в списки с тех пор, как отправился в изгнание, рисковал жизнью ради спасения того – вернее,
Ловко стянув яблоко с ближайшего прилавка, Антон надкусывает его, а потом с силой швыряет обратно в лавку и попадает в настенный календарь под таким углом, что сбивает его с гвоздя. Хозяин лавки разражается гневным воплем, спрашивает у Антона, что на него нашло, но тот уже шагает прочь, высматривая очередное подобие порядка, чтобы его разрушить. Принц Август сделал все возможное, чтобы загнать Антона в самые темные городские закоулки, стереть память о нем, как о любом другом лице в Сань-Эре, будто ему и не принадлежала некогда немалая часть города.
Но Антон носит фамилию Макуса. И принадлежит к знатному дворцовому роду, не уступающему древностью самим Шэньчжи.
С ним, Антоном, так легко не разделаться. Мало того, он сам уничтожит любого, кто попытается.
