«
Калла отмахивается от этой мысли, не давая ей привязаться.
«
Калла поворачивается к слуге, стоящему за ней, и берет корону с подушки. Корона мучительно холодит пальцы. Но Калла уверенно и крепко держит ее, когда высоко поднимает, а потом возлагает на голову Августа.
Оба замирают в ожидании. Они ждут. Ждут божественного вмешательства, удара молнии.
Ничего не происходит.
Он принят.
Корона приняла самого нового из правителей Талиня. Весь воздух вырывается из груди Каллы в одном протяжном выдохе.
– Король мертв! – рявкает она, обращаясь к толпе. Голос не подводит ее. Она подает руку Августу, и тот без колебаний кладет ее ладонь на свою, чтобы поднять обе руки выше, выше, выше. – Да здравствует король!
«Да здравствует король», – эхом откликается толпа, и Калле кажется, будто те же слова звучат и за ее спиной, где в тронном зале ждут слуги, где на посту у дверей стоят стражники. Они продолжают повторять вновь и вновь: «Да здравствует король, да здравствует король, да здравствует и десять тысяч лет благоденствует король!»
– Этот день надолго впишут в нашу историю, – тихо произносит Калла, обращаясь только к Августу, пока подданные продолжают славить его в один голос. – День, когда дворец перестал тонуть в крови и из его чрева восстал приемный сын.
Налетевший ветер с силой дует ей в лицо. Овевает шею, треплет так старательно уложенные волосы.
– Да, – говорит Август. Калла бросает на него зоркий взгляд. На этот раз она понимает: ей не померещилось. Не померещился гнев, от которого все сильнее сжимают ее руку его пальцы.
– Август… – Она морщится, пытается высвободиться.
– Его запомнят, – продолжает он, словно не слышит ее. – И то, какой у нас сегодня прекрасный дневной свет, наверняка продлит воспоминания о нем.
Калла застывает. У нее вырывается судорожный вздох. Все мышцы напрягаются, работа мысли полностью прекращается, а толпа продолжает выкрикивать под балконом все те же слова. Сань-Эр тускнеет и отступает, оглушительные крики и шум отдаляются, затихают и наконец становятся не чем иным, как тонким писком. Все, что способна чувствовать Калла, – нестерпимую сдавленность в руке, словно тисками сжатой в пальцах ее нового короля.
Наступает ночь. Повсюду во дворце включают электричество, лампы вспыхивают одна за другой. Корона сверкает. Белокурые волосы, обвивающие ее, выглядят знакомо. Но потом увенчанный короной поворачивает голову к Калле, и у нее наконец-то появляется возможность пристально посмотреть ему в глаза.
Тот, кого Калла возвела на престол, вовсе не законный кронпринц Саня Август Шэньчжи.
Это Антон Макуса.
«Влечение вечности» – моя первая книга взрослого жанра, а также первая книга, которую я написала, будучи уже взрослой, по крайней мере, в собственных глазах, потому что взросление – сложный процесс, и граница определена нечетко: то ли это достижение двадцати одного года, то ли окончание учебы, или же, допустим, готовность ради развлечения вести разговоры о налогах. Так что я хочу прежде всего поблагодарить течение времени, сознавая, насколько странно выглядит такое начало раздела благодарностей. Но как бы я ни горевала всегда о том, что я взрослая, потому что быть взрослым тяжко, для написания этой конкретной книги мне требовался новый жизненный этап.
Спасибо моему литературному агенту Лоре Крокетт, которой посвящена эта книга, – за веру в меня с того момента, когда я еще подростком наугад отправила на ее адрес ретеллинг «Ромео и Джульетты», и вплоть до неугасающего восхищения, когда я вломилась к ней в почту с письмом: «Кажется, «Антоний и Клеопатра» вдохновила меня на трилогию…» Так много всего изменилось за годы между моим послеподростковым и моим взрослым дебютами и в жизни, и в книгоиздании, а вы, Лора, ни разу не дрогнули, оказывая мне поддержку.
