За эти два дня я понял, что Ромашка очень любит свою семью – сестру и братьев. И явно у них в авторитете. Даже рыжий оболтус ее слушается, а дед и вовсе в старшей внучке души не чает. И глядя на их общение, мне сложно поверить в то, что она приемная. Если бы нас с братом самих когда-то не принял в свой дом, как родных, Роман Градов – не поверил бы.
Зря она переживает, что может их разочаровать. Она уже в семейном пазле Вороновых. А люди – все неидеальные. Так, может, ей об этом уже кто-то скажет? Ну не может же Ромашка всерьез маяться подобной глупостью?
Ее образ – нежной девчонки с распущенными волосами, серыми глазами и улыбкой изводит меня всю ночь, не давая забыть о том, что она рядом. Не давая уснуть, пока ее дед пол ночи, кряхтя и покашливая, меряет спальню шагами, давая понять, что до нее не добраться.
Черт, все-таки ее отец – хитрый жук. Я бы до такого не додумался.
– Даня, что ты хочешь на завтрак? – спрашивает Рита, когда мы оказываемся всей ее семьей на кухне, и она разливает в чашки горячий чай. – У меня немного времени, скоро убегать в университет, но тосты сделать смогу!
– Отлично. Можно и тосты.
– Эй, а мне кто сделает? Рит, а почему я себе сам делать должен? – возмущается Степан, застегивая рубашку, плюхаясь на выдвинутый стул, и получает от сестры спокойный ответ:
– Потому что ты дома, Степа, а Даня – наш гость.
– Гости не мучают хозяев разной фигней!
– Потому что он – ее жених, недотепа! – со знанием дела вворачивает брату темноволосая Соня, и взгляд, которым мы обмениваемся с Ромашкой, ставит нас обоих в тупик.
Рита сегодня высоко убрала свои длинные волосы, закрутив их на макушке в пучок, но светлые кудрявые прядки все равно красиво обрамляют ее щеки и шею. Подведенные тушью ресницы подчеркивают особенный разрез глаз. У нее тонкая кость – талия, запястья, щиколотки, но я схожу с ума от ее форм – красивой, налитой груди и округлых, мягких бедер. От шелковой кожи на них, которую хотят помнить мои губы. От прямого взгляда и голоса, который, кажется, способен укротить во мне любой ураган.
Любой, кроме того, что сейчас закручивается горячими вихрями в крови при одной мысли о том, чего между нами не было уже давно, и чего я так хочу, ощущая на уровне желания «жизненно необходимо».
Мы одеваемся в прихожей, и Ромашка от моего внимания привычно смущается, хотя старается спрятать румянец, помогая одеться младшему брату. На ней серо-голубая блуза и недлинная юбка. Она берет в руки короткую курточку и вешает на плечо темно-красную сумочку, надевая лодочки. Прощается до вечера с дедом, желая ему хорошо провести день и не скучать одному.
– Надеюсь, твой парень знает, что делает, – загадочно отвечает тот и поглаживает бороду, пока мы выходим из квартиры, а я мысленно пожимаю плечами.
Интересно, что именно он имел в виду?
Я отвожу младших Вороновых в школу, а Ромашку – к ее университету, хотя она и порывается доехать одна. Но, во-первых, это не обсуждается. А во-вторых, мне и самому сегодня нужно показаться на своем факультете, так что нам определенно по пути.
Если бы еще найти в себе силы ее отпустить, потому что я продолжаю целовать девчонку, когда мы наконец-то остаемся одни – просто притянув ее к себе.
– Даня, мне пора! Я не смогу думать об учебе, если ты не перестанешь.
– Черт, Рита! Я не хочу переставать, и не хочу тебя отпускать. Твой отец придумал мне жестокое испытание.
– Ты сказал, что тебе тоже нужно в университет.
– Да. Показать куратору дипломный проект. Точнее, хорошо бы его показать.
– День пройдет незаметно, и мы ведь… увидимся?
– Позвони мне, я тебя встречу.
– Я пойду?
– Пока, Ромашка!
Я не прошу, она сама, отстегнув ремень безопасности, вдруг тянется ко мне и целует в щеку. «Спасибо!» – шепчет, мягко улыбаясь, прежде чем выскользнуть из машины. И все же, словно ее что-то беспокоит, на миг задерживается, прежде чем уйти.
Я догадываюсь, о чем она думает – сегодня возвращаются ее родители, и вряд ли после их приезда я смогу остаться в доме. Не в ее спальне – точно. А иного смысла торчать в их шикарной гостиной не вижу.
Что ж, придется еще раз говорить с ее отцом. И, возможно, по душам. Обсудить понятие «совместного проживания». Второй раз я на его уловку не куплюсь.
Я слежу за Ритой, пока она не исчезает из поля зрения, смешавшись с толпой студентов, спешащих к учебному корпусу, и только тогда уезжаю. Но проехав всего квартал, бью по педали тормоз и съезжаю к обочине, понимая, что никуда отсюда не уберусь. Просто не смогу. Ломает. Дурак! И зачем только я ее отпустил?
Достав из кармана телефон, набираю номер брата:
– Алло?
– Ванька, ты дома? – отставляю приветственные сантименты на другой раз, переходя сразу к делу.
– А где же еще? Мы же договорились! И тебе доброе утро, Клон.
– А Катя?
– Только что уехала – у нее на кафедре сегодня научный симпозиум физиков. Будут иностранные делегации и долгие разговоры. А что?
– Ванька, свали! Как хочешь, но чтобы через полчаса тебя в квартире не было. Или ты мне больше не брат.
Конечно, я говорю не всерьез, но сейчас не об этом речь.
