О графе Райванском давно ходят слухи. Один страшнее другого. Он жесток, хмур, неразговорчив и почти никогда не покидает своего мрачного, как и он сам, замка. Молва гласит, что граф проклят и только истинная любовь снимет злые чары. Шутка ли, но уже пятая леди нашего городка пытается завоевать сердце таинственного графа… А я что? Я ничего, даже не пыталась, пока подруги не подбили на спор. И теперь у меня всего неделя, чтобы влюбить в себя графа!
— А может, он просто нравится тебе? — рассмеялась кудряшка Милли, подпрыгнув на подушках, отчего её короткие светлые волосы пружинками подпрыгнули вместе с ней.
— Мне?! — я вспыхнула, словно зажженная свеча. — Этот сноб и гад, который не может ужиться ни с одной женщиной?!
Вот опять! Наша теплая уютная компания, встречавшая моё семнадцатилетие за вечерним гаданием, в очередной раз переросла в любимую тему всех леди Даунчера — графа Райванского.
— Тебе-тебе! — упрямо заверила кудряшка. — Смотри, как зарумянились щечки.
— Точно-точно! — весело подхватила веснушка Энни, легонько ущипнув меня за те самые, по мнению подружек, покрасневшие щечки, после чего поспешно спрятала свои тоненькие ручки за спину, боясь быть пойманной.
— Это от злости! — твердо прошипела я, кидая в Энни подушку, с которой слетели все карты. — Кому может понравиться кривой шрам, разрезающий правый глаз и губы?!
— Шрамы украшают мужчину! — резонно заметила миниатюрная Елизавета в длинной кружевной сорочке, ловко соскальзывая босыми ступнями на пол, чтобы собрать с пола карты.
— И, может быть, он получил его в каком-нибудь очень страшном и жестоком бою… — зашептали остальные, восхищенно закатывая глаза.
— Тьфу ты! — скривилась я. — Сейчас стошнит.
— А что, если это след смертельной дуэли за сердце прекрасной дамы? — не унимались подруги.
— Меньше читайте свои книжки!
— Дори, это не книги — это опыт! — неожиданно с умным видом заявила Милли, подняв тоненький пальчик к потолку. — Вырастешь, поймешь.
— Ты меня младше, — скептично напомнила я.
— Зато она уже целовалась! — вставила вернувшаяся с гадальными картами Лиза. — А ты, Дори, только нос воротишь да всех женихов разгоняешь.
— А зачем мне неженка, который теряет сознание при одном лишь виде дождевого червя? — вспомнила я последнего подосланного отцом ухажера.
— Господи, Дори, это так по-детски, — пожурила меня Милли. — Зачем ты вообще подсунула ему того червя?
— Но было же весело!
— Тебе семнадцать!
— А вам будто по сорок! — вспылила я. — Вы за своим туманом влюбленности ничего не видите! Этот ваш граф бросает девушек, а вы все равно восхваляете его! Что вы вообще о нем знаете?
— Он не специально бросает их, — с укором напомнили девчонки, — ему не дает обвенчаться проклятие!
— Ну и дуры, — флегматично ответила я, — нет никакого проклятия! Он просто использует наивных провинциалок для собственных утех, а так как городок у нас маленький, чай не столица, где никто друг друга не знает, вот и приходится каждой предложение делать, чтобы согласилась.
— А ты у нас умная? — сердито уточнила Милли.
— Не наивная провинциалка? — подхватила обиженная Энни.
— Так докажи! — вставила свое последнее слово Лиза. — Влюби в себя графа Райванского!
— И брось…
— У алтаря…
— А вот и брошу! — неожиданно приняла вызов решительно настроенная леди Дориэлла семнадцати лет отроду, дочь своего отца, готовая нести возмездие и еще не догадывавшаяся о предстоящей подставе, а подстава предстояла знатная. Однако я девушка упрямая — если уж поспорила, то обязана выиграть и заодно очистить имена всех пострадавших леди Даунчера…
Граф оказался непробиваем! На званом вечере папеньки, куда были приглашены все даунчерцы, я очень постаралась соответствовать вкусам моей жертвы: высоко подобранные волосы, легкий макияж, воздушность тканей бежевого платья, под грудью толстая атласная лента. Вот только этот романтический и несвойственный для меня образ совершенно не впечатлил нужного мужчину, хотя всем было известно, что он выбирает юных, хрупких, изнеженных и кротких девушек.
Этот сноб даже не взглянул на меня! Только легонько кивнул в мою сторону, приветствуя наш род. Весь вечер он держался в стороне, изредка поддерживая мужскую беседу и ловко уходя от стаек девушек. Тогда я решила взять дело в свои руки и решительно направилась к графу. В тот момент мне было абсолютно все равно, что девушкам не положено вступать в мужские беседы. Что поделать, я никогда не отличалась кротким нравом, искренне не понимая, почему если я — девушка, то не могу поддержать мужскую беседу о политике? Однако мне нужно было играть как раз покорность, а потому, манерно вздохнув рядом с мужчинами, слабым голосом пожаловалась на духоту, привлекая наигранной слабостью их внимание. Конечно, в тот же час меня окружили кавалеры, готовые поддержать под локоток слабую деву.
И что вы думаете? Этот хам остался стоять в стороне, со скептицизмом и приподнятой правой черной бровью наблюдая за моим представлением. Этот сноб не только сноб, а ещё и бесчувственный чурбан!
— Вам уже лучше? — тут же поинтересовался один из мужчин, а я словно не услышала, вовсю рассматривая лицо графа.
Бог ты мой, он умеет улыбаться?! И как улыбаться! У него, оказывается, есть две привлекательные ямочки. И даже шрам кажется более гармоничным. Вот только с чего бы это ему улыбаться? Внутри всё похолодело. Неужели понял?!
Однако в следующее мгновение мужчина отвернулся, оставляя меня теряться в догадках.
