– Я никогда не шучу, – серьезно сказал я, поглядев на наручные часы. – Ты просто исполняешь мое желание! И у нас не так много времени, поторопись!
Алена пожала плечами и забрала из моих рук еще и тюбик с пастой. Причем с таким невозмутимым видом, будто я предложил ей съесть конфетку, а не почистить зубы в общественном месте.
После «вечерних процедур» мы, взявшись за руки, свернули в большой мебельный магазин.
Несмотря на поздний час, народу было много. Казалось, никто не слышал громких предупреждений администратора о скором закрытии. Мы с Аленой быстрым шагом направились в отдел со шкафами.
– Будем ночевать здесь? – деловито поинтересовалась Грохольская, похлопав по одному из огромных шифоньеров.
– Не думаю, – ответил я, оглядываясь. – Здесь не очень удобно. К тому же перед закрытием охранники в первую очередь проверяют шкафы.
У Алены вытянулось лицо.
– До последнего думала, что ты меня все-таки разводишь! Так ты серьезно? Если нас арестуют, мама откажется носить мне передачки! – сердито проговорила девушка. – Потому что это глупое какое-то преступление!
– Предлагаешь ограбить ювелирку? – спросил я. – Вроде посолиднее правонарушение будет…
– Перестань паясничать, Димуся! – воинственно скрестила руки на груди Грохольская.
На горизонте замаячил охранник.
– Как тебе этот? – кивнул я на один из шкафов-купе.
– Может, лучше перейдем в отдел с диванами? – предложила Алена.
Мы миновали несколько выставочных стендов с кухнями и быстрым шагом направились к мягкой мебели.
– Серьезно, где мы тут спрячемся? – зашипела мне в ухо Грохольская.
Я молча продолжал оглядываться. По громкой связи сообщили, что через пятнадцать минут магазин закрывается. Я остановился у огромной кровати, а затем уселся на нее.
– Такая прыгучая! – удивился я.
– Ну-ка! – заинтересовалась Алена, плюхнувшись рядом. Мы как два попрыгунчика несинхронно закачались на матрасе.
– Тестируете, голубчики? – обратился к нам задорный дядечка с усами. – Дело, конечно, молодое, лихое…
– Угу, – глухо отозвался я.
Алена смутилась и тут же вскочила.
– Все, Дим! Это совсем не смешно! Пойдем отсюда? Магазин скоро закроется…
– Но ты проспорила! – возразил я.
Воспользовавшись Алениным замешательством, я сполз вниз, лег на пол и закатился под высокую кровать. Не забыв прихватить с собой бумажный пакет с толстовкой Ярика.
– Чудик! Убью тебя! – донесся сверху голос Алены. – Вылезай давай! У тебя точно детство в одном месте разыгралось…
– Брось! Это весело! – возразил я. Из-под свисающего с кровати пледа виднелись стройные щиколотки Грохольской. – Симпатичные туфельки!
– Спасибо! – недовольно буркнула девушка.
– Это тоже не кожзам?
– Отнюдь!
Ну что же, Алена не оценила мой юношеский порыв. Я уже хотел выбраться, перевернулся на живот, привстал на локти… и столкнулся лбом с Грохольской.
– Двигайся! – зашипела она. В полумраке ее зеленые глаза блестели, как у кошки. – Там охранник идет! А я стою сама с собой ругаюсь… Как городская сумасшедшая!
Теперь мы лежали на спине, упершись взглядами в деревянное дно кровати.
– Поверить не могу! – прошептала Алена. – Что мы делаем?
– Прячемся под кроватью!
– А мне ведь почти двадцать лет! – доверительно сообщила Алена.
– Мудрый возраст.
– А тебе, похоже, лет девять… – продолжила ворчать девушка.
– Ну же, Грохольская! Помоги человеку исполнить мечту всей жизни.
– Это такой детский сад, Чу!
– Чу? – переспросил я.
– Производное от «чудика», – смутилась Алена.
– А-а-а…
На некоторое время мы замолчали.
– Кстати, под кроватью довольно чисто… – не выдержав тишины, прошептала Алена. – Вот придет уборщица после закрытия и шваброй нас отсюда погонит…
– Уборщица сюда приходит рано утром, до открытия магазина, – сказал я.
– А ты откуда знаешь?
Знаю. Этот магазин принадлежит моему отцу. И даже если нас поймают, ничего не будет. Я знаю все: когда уходит персонал, в какое время делает обход охранник, какие камеры оставляют включенными на ночь… Но Алене ведь об этом знать необязательно? Тем не менее ее возбужденное состояние, страх, что нас могут поймать, передались и мне.
На вопрос Грохольской отвечать не пришлось: к кровати кто-то подошел. Мужские ноги в плетеных коричневых сандалиях и красных в белую полоску носках.
– Лизавета, посмотри! – донесся до нас веселый голос. – Молодые люди тестировали вот эту кровать! Не кровать – настоящий аэродром! Они-то знают толк в развлечениях…
Мы с Аленой переглянулись. Я едва сдержал смех, а Алена нахмурилась.
– Это тот самый дядечка, – шепотом начал я, – с большими усами…
– Я бы этому дядечке с большими ушами… – сердито зашипела в ответ Грохольская, – уши бы…
– Эдуард! Она такая огромная! – раздался женский голос, и тут же рядом с плетеными сандалиями оказалась пара женских туфелек. – И мягкая… а нам нужен твердый ортопедический матрас! У тебя остеохондроз!
Тут Эдуард решил протестировать кровать.
– Матрас поменять можно, – пропыхтел он, сбрасывая туфли. Оставшись в одних красно-белых полосатых носках, мужчина задвинул ногой свои сандалии под кровать. Алене пришлось подвинуться.
– О господи… – пропыхтела она, прижимаясь ко мне. – Такое бывает только со мной!
