– Пф-ф! – негромко рассмеялась я. – Да уж. Вы с Елизаровой те еще конспираторы!
Петька нервно взлохматил светлые волосы.
– С ней так легко, понимаешь? Она хорошая.
Хорошая. Только болтливая не по делу.
– С Ксеней постоянно нужно быть в напряжении, чтобы ее не задеть… Она такой сложный человек.
– Угу, – пробормотала я. Ох! Как жизнь меняется всего за неделю.
– Но ты не подумай, что я со Светой только потому, что она простая, – сказал Петька. – Мне эта девушка правда очень нравится… И я даже подумать не мог, что она… вся такая… обратит на меня внимание.
– Не смей! – нахмурилась я. – Ты ничем не хуже этих… шпал упырчатых!
– Шпал упырчатых? – удивился Петя.
Ярослав Елизаров – единственный представитель «золотой молодежи», который мне сейчас вспомнился.
– Ну да! – горячо отозвалась я. – Все эти мажоры скучные со сладкой ватой в голове! Вот я бы ни в жизнь с мажором общаться не стала. А встречаться – тем более! Наверное, со скуки помереть можно от их понтов… А ты классный!
– Ну, спасибо, – пробормотал Петька.
Я поднялась со скамейки:
– Но с Ксенией ты как можно скорее поговори! Она, если честно, очень сердится на тебя…
– Сердится? – удивился Петя. – Из-за чего? Я думал, что безразличен ей…
Я тяжело вздохнула. Как же тяжело с ребятами! Ну, почему им все приходится разжевывать? Вновь плюхнулась рядом с Петей.
– Как своего потенциального молодого человека она тебя, может, и не воспринимает. Но как друг ты ей очень дорог! Любовь любовью, но дружба занимает такую неотъемлемую, такую большущую частицу в сердце Царевой. И для меня тоже.
Я замолчала. Петька внимательно посмотрел на меня. Затем расплылся в улыбке и потянул ко мне свои длинные ручища:
– Горошкина, ты ж моя хорошая! Я тебя тоже люблю!
– Вот только у кого я теперь буду английский списывать? – пропыхтела я, обнимая Петю в ответ.
– Ты ж моя меркантильная! – рассмеялся друг. – Думаешь, я куда-то пропаду?
– От тебя, пожалуй, отвяжешься! – смутившись, согласилась я. – Все, хорош сопли разводить! Меня, наверное, уже мама заждалась…
Я подошла к двери подъезда.
– Как можно скорее расскажи все Ксене! – напутствовала я Петьку, нащупывая в кармане толстовки ключи.
– А сама-то уже поведала страшную тайну своему чудику? – спросил он, продолжая сидеть на скамейке. Я чувствовала, как он сверлит взглядом мой затылок.
– Как-то не до этого еще было, – виновато произнесла я, оборачиваясь.
– Ну, спокойной ночи, Горошкина! – усмехнулся Петя.
– Сладких снов, Петюнчик! – эхом отозвалась я.
Петька встал и не спеша побрел вдоль темной аллеи. Зажженные фонари отбрасывали на асфальт длинную тень. Я вспомнила, как друг то и дело просыпал начало занятий и приходил ко второй паре. Как присылал смешные картинки, как забавно подкалывал, как сердился, когда мы с Царевой сочиняли стишки про него. Как на перемене приносил в аудиторию кофе из автомата и большой «Твикс» и как обязательно делил эти две палочки между мной и Ксеней. Как давал списать английский, как нес меня до дома, когда я стерла ноги. Как поддерживал, когда меня предал человек, которого я впервые полюбила.
Вскоре Петя свернул за угол, а я вошла в слабо освещенный подъезд. Меня охватило странное чувство, какое обычно бывает во второй половине августа: легкое и тяжелое одновременно. Когда лето подходит к концу, но в памяти остаются яркие теплые моменты. Впереди-то целая жизнь!
Я слишком все драматизирую. Никакой трагедии не произошло. Мы просто будем чуть реже видеться.
Лифт не работал, и я побежала на свой этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Повторяя про себя в такт шагам: «Петь-ка досто-ин счастья. Петь-ка дос-то-ин!»
Я сдал этот чертов зачет с первого раза. Даже не верилось. С начала семестра у меня складывались не самые лучшие отношения с преподавателем, и, если честно, я думал, что он меня завалит. Но все обошлось. Не зря вчера весь день корпел над учебниками. Даже с Аленой не встретился. Я пулей вылетел из аудитории, слишком громко хлопнув за собой дверью. Неспециально – просто так вышло. Наверняка преподавателю это не понравилось, но, надеюсь, больше он у нас не будет ничего вести.
Я вышел на улицу. Вечернее солнце едва касалось верхушек деревьев. Через четыре дня наступит июнь. Вспомнил о Грохольской, и на лице расплылась улыбка. Кажется, это будет самое незабываемое лето в моей жизни.
В кармане брюк завибрировал телефон. Ярик.
– Ну что? Сдал? – спросил друг.
– Конеш-ш-ш, – ответил я, улыбаясь.
– Сейчас какие планы?
Я задумался.
– Пока никаких. Но хотел бы встретиться с Аленой перед завтрашним отъездом.
– А вы еще не виделись? – каким-то странным голосом спросил Ярослав.
– Пока нет, когда бы я успел? Только переписывались.
– Но она тебе ничего такого не сказала?
– Ничего такого, – немного растерялся я. – Что-то случилось?
В трубке что-то зашуршало. Затем Ярослав, откашлявшись, сказал:
– Нет, ничего. Так просто спросил! – И засопел в трубку.
– Братан, с тобой все в порядке? – рассмеялся я.
– Нет. Да. Все в порядке, – сбивчиво ответил Ярик. – Просто за рулем сейчас.
– А-а-а…
