На нём — тёмный жилет из тонкой шерсти, надетый на белоснежную рубашку, который делает его похожим на дворянина из позапрошлого века. Из-под жилета выглядывает узел тёмно-синего галстука, завязанный весьма небрежно.
Седые брови мужчины сдвинуты на переносице, и он провожает меня сердитым взглядом некогда ярких зелёных глаз.
— Присаживайтесь, Евгения Васильевна.
Киваю, и прохожу вглубь кабинета, где стоят два кожаных кресла. На одном из них, гадко ухмыляясь, сидит Эльвира. Плюхаюсь на второе кресло и замираю в неудобной позе под пытливым взглядом глаз управляющего.
— Итак, Евгения Васильевна. Как я уже сообщил вам по телефону, на вас поступила жалоба со стороны Эльвиры Николаевны. Она утверждает, что вы обманным путём несколько дней назад завладели шубой нашей клиентки.
Вспыхиваю, вдыхая воздух носом.
— Это не так.
— Послушайте. Эльвира Николаевна предоставила мне записи с видеонаблюдения, на которых явно видно, как вы покидаете ресторан с чужой шубой подмышкой. Будете это отрицать? Я могу включить видео.
— Не надо. Я действительно выбежала из ресторана с шубой, но я пыталась догнать посетительницу, которая её оставила!
Эля тут же начинает заливисто смеяться, хлопая себя по костлявому бедру:
— В феврале какая-то мадам ушла из ресторана без шубы? Не смеши меня!
— Посмотрите по тем же камерам, это должно быть видно.
Управляющий нервно цокает языком:
— К сожалению, этой записи у нас нет. Но зато хорошо видно, что вы явились в этой шубе назад.
— Ага, погуляла в чужой шубе и вернулась!
В моей душе поднимается волна гнева и я едва сдерживаюсь, чтобы не надавать Эльке затрещин прямо тут, на глазах у Ивана Дмитриевича. Но я пытаюсь сдерживаться, чтобы меня не выгнали без всяких объяснений. Чёрт с ней, я разберусь с Эльвирой позже.
— Так же, Эльвира Николаевна мне сообщила, что в ресторан заходила клиентка, которая искала своё манто. И оказалось, что вы, Евгения Васильевна, увезли его к себе домой.
— Это было ошибкой, но я боялась, что оно пропадёт. Потом с меня бы и высчитали. Сейфа-то тут нет, кто угодно в подсобку зайти может. Камер в зале тоже нет.
Иван Дмитриевич противно крякает, осознавая свой промах, и царственно поднимает руку вверх, щёлкая пальцами:
— Эльвира Николаевна, вы можете идти. В зале полно посетителей, не хорошо заставлять их ждать.
Элька покорно встаёт с кресла, одёргивая плиссированную юбочку и, кидая на меня уничтожающие взгляды, с гордо поднятой головой выходит за дверь. Я вскакиваю с кресла и подлетаю к рабочему столу управляющего:
— Я вернула шубу. Посетительница приехала в ресторан, и я ей отдала манто, в целости и сохранности, можете не сомневаться.
Иван Дмитриевич морщится, и дрожащими руками достаёт из нагрудного кармана блистер с таблетками. Я вижу, что мужчине неожиданно поплохело — лицо приобрело землистый оттенок, а над верхней губой появились капельки пота.
— Я понимаю, Женя, но и ты меня пойми.
— Вам плохо?
— Принеси воды, пожалуйста, ох… Что-то сердце прихватило.
Я пугливо оглядываюсь по сторонам, и, заметив графин с водой, стоящий на подоконнике, наливаю жидкость в длинный стакан. Управляющий залпом опустошает предложенную ёмкость, запив таблетку, и откидывается в кресле, закрывая глаза.
Испугавшись, что он сейчас умрёт, я подхожу к нему сзади, и легонько потрясаю за плечо.
— Иван Дмитриевич… Вам плохо? Может, вызвать «Скорую помощь»?
— Не надо, сейчас всё пройдёт. Прости, просто навалилось всё разом. И дома проблемы, и на работе. Камеру вот никак нам в зале не починят, вы между собой ругаетесь, а сегодня вон, видела — вывеска на ресторане перегорела. Нужно новую заказывать, и срочно. Где на всё деньги взять?
— Давайте, я помогу.
Мужчина тут же открывает свои глаза, и с интересом смотрит на меня, слегка прищуриваясь.
— Это чем же?
— Есть у меня знакомая, в рекламном агентстве. Поговорю с ней насчёт вывески. Со скидкой сделает.
Управляющий словно оживает, приподнимаясь в кресле.
— Ну, хорошо, Евгения. Если сделают нам новую вывеску, да со скидкой — прощу тебе инцидент с шубой, не сомневайся.
— Сейчас договорюсь.
Я подхожу к окну, и вытаскиваю из кармана свой мобильный телефон, набирая номер молодой мамочки, которой я помогла дотащить коляску до больницы. Помнится, она как раз говорила, что занимается рекламными вывесками.
— Алло?
В трубке раздаётся заспанный голос, и я начинаю тарахтеть.
— Анечка, помнишь, я тебе пару дней назад помогла коляску с малышом дотащить до больницы? Ты мне ещё визитку дала свою, скидку обещала. Выручай, срочно надо!
Весь разговор занимает совсем немного времени, и вскоре я, довольная собой, кладу трубку. Иван Дмитриевич смеривает меня оценивающим взглядом.
— Получилось?
— Конечно. Через час приедет их человек, осмотрит повреждения. Пока починит то, что есть и возьмёт у вас заказ на новую рекламу с тридцатипроцентной скидкой!
— Молодец, Королёва, хвалю!
Я расплываюсь в победной улыбке, а управляющий, встав со своего места, подходит ко мне, чтобы пожать руку:
