Он — брат того, кого я всем сердцем ненавижу. Поэтому под раздачу моей неприязни попадает автоматически. Симпатичный, не спорю. В таких влюбляются с первого взгляда. Но из-за этого у меня он вызывает ещё больше раздражения. Ведь, скорее всего, кроме как внешней красотой он похвастаться ничем не может. И вот если бы кто-то мне сказал, что именно его я попрошу об одной, так скажем, услуге, рассмеялась бы тому в лицо. Она обычная девчонка. Хотя как обычная? По-моему, немного с головой не дружит. Симпатичная, не спорю. Но в таких не влюбляются с первого взгляда. Ведь надо хорошенько постараться, чтобы рассмотреть её истинную красоту под всеми этими балахонами и вечно недовольным выражением лица. А на это у меня нет ни времени, ни желания. Да и девчонок вокруг, что ли, мало? И вот от неё поступает "деловое" предложение. От которого я даже что-то растерялся…
— Гордеева, я тебе кто? Подружка? Вроде нет, — на эмоциях вылетает из меня.
Честно? Сам бы дал себе "леща" за подобные борзые интонации. И Лиля, находясь сейчас в таком состоянии, их явно не заслуживает. Но вся эта ситуация меня чертовски злит.
На секунду замирая, в мою сторону переводят растерянный взгляд:
— Не поняла…
— Думаешь, можешь звонить мне в любое время дня и ночи и плакаться о своих проблемах? Что кто-то там тебя домогается, а я должен как супергерой лететь на другой конец города и спасать от злого мальчика? К которому, между прочим, сама по доброй воле села в тачку…
— Ты мне не подружка, — перебивает, спокойно соглашаясь. И от этого её спокойствия я почему-то ещё больше раздражаюсь. — Ты мне друг, — чуть заметно облизывает пересохшие губы.
— Друг?
"Да, да, да. Друг, с которым ты уже раз… два…три… — считаю про себя. — Три раза спала".
"Она о тебе подумала в первую очередь, тупорез", — внутренний голос опережает мой мозг.
— А если бы я трубку не взял, кому бы ты позвонила? — сильнее сжимаю пальцами руль, а глаза не могу отвести от её лица.
Как представлю, что мог бы не зарядить телефон... Или забить на этот звонок, вернувшись в объятия пышногрудой брюнетки…
— Не знаю… Никому… Кроме мамы, никому нет до меня дела…
— А если бы он что-то тебе сделал?
Жмёт плечами, опуская взгляд:
— Будем считать, что провела бы вечер в компании озабоченного придурка. Не я первая, не я последняя, — прикусывает губу, сдерживаясь от подступающих слёз.
— Гордеева, чё ты такое несёшь? — неосознанно повышаю голос, закипая то ли от представленной в голове картинки, то ли от вида девичьих слёз, которые вот-вот на меня обрушатся.
— А ты чего орёшь? — громкость её голоса так же увеличивается, когда она разворачивается ко мне. — Если тебе это всё так в тягость, зачем приехал тогда? Жизни меня учить? Кому звонить, кому не звонить? К кому садиться в машину, к кому не садиться?
Лиля медленно моргает, и одна слеза всё-таки катится по её щеке. А я неконтролируемым движением стираю мокрый след, касаясь пальцами нежной кожи.
— Ты не обязан этого делать, — холодные слова и немного разочарованный взгляд в одну секунду будто выбивают почву из-под моих ног, — раз я даже другом тебя назвать не могу…
— Другом можешь, — продолжаю водить пальцем по её лицу, очерчивая линию подбородка. — Я был против звания "подружки". Звучит так себе, согласись?
— Не по-пацански? — лёгкая улыбка трогает губы Гордеевой, а её щека соприкасается с моей ладонью.
— Ага, не по-пацански, — повторяю чуть слышно, не сводя глаз с её пухлых искусанных губ.
"Так и веди себя как пацан. Хочешь? Ты же хочешь? Так сделай!" — внутренний голос снова берёт верх над моим разумом. И подгоняемый охренительным запахом, исходящим от Лили, я, словно намагниченный, наклоняюсь к ней.
— А ты — пацан. Ещё какой. Уж я — то знаю. Три раза как в этом убеждалась, — дразнит, зараза. От обиженной и пребывающей в лёгком шоке девчонки не остаётся и следа. Чуть вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на меня.
— Могу предложить и в четвертый раз убедиться. Как друг, естественно, — успеваю произнести на выдохе прежде, чем хватаю её за затылок, закрываю в предвкушении свои глаза и с жадностью впиваюсь в такие желанные губы…
Артём.
«На что спорим?» — если бы я знал, во что ввязываюсь, задавая этот вопрос Тимуру. И какие последствия меня ждут, когда я этот спор выиграю… Стал бы я что-то менять? Дайте-ка подумать… Нет, точно нет.