Влюбиться не предлагаю полностью

— Нет, конечно. Хоть где-то её стихи пригодились.

— Не слишком приторно?

— Я бы сказала, по-детски трогательно.

— То есть признание засчитано? А то могу в тебя ещё яблоко кинуть.

— Это ещё зачем?

— Так в Древней Греции проявляли свою симпатию к девушкам.

— Какие глубокие познания. Но обойдёмся без яблок. Мне вполне хватило письма.

— Можно поставить «зачёт»?

— Можно. Жди ответку в виде фотографии.

— Какой фотографии?

— Моей. Из душа.

— Гордеева, — шумно выдыхает, — я ведь ещё не уехал…

— А я уже в лифте, — захожу в кабину, сжимая в пальцах листок с самым очаровательным признанием на свете.

Для меня так точно.

Лиля.

Почти месяц, как мы с Артёмом вместе. Официально как пара. Несмотря на то, что за окном середина декабря, в моей душе настоящая весна. А как может быть иначе, если Артём согревает меня лучами своей заботы и внимания? Бабочки, не переставая, кружатся в голове и в животе от одного только его взгляда и прикосновения. Настолько острые и новые для меня ощущения, что порой не верится: «Это действительно происходит со мной? Наяву?»

В квартире Артёма постепенно появились вещи и предметы, которые так и кричат о том, что здесь периодически, с завидным постоянством, бывает девушка. И так как мне надоело таскать каждый раз с собой сумку, забитую всякой мелочёвкой, то… В прихожей на тумбочке теперь лежит моя расчёска и резинки для волос. На кухне рядом с кружкой Артёма красуется моя кружка с изображением голого мужского торса, Артёму же и принадлежащего. Это он так решил себя увековечить. Сказал, когда вручал мне подарок: «Будешь пить из неё кофе и вспоминать, что я такой же горячий и бодрящий». На полочке в ванной стоят две зубные щётки, а на настенной вешалке висят два банных полотенца. В комнате в шкафу любезно выделено отдельное место для женского нижнего белья. И для пижамы, которую я надевала всего один раз, и которую с меня стянули через минуту. Так как, видите ли, кое-кому кайфово прижиматься ко мне ночью, когда я совсем без одежды.

А у меня тоже есть свои кайфовые пунктики. Например, так приятно готовиться к зачётам и экзаменам, когда, лёжа на кровати, отрываешь взгляд от заунывных текстов учебников и тетрадей и любуешься широкой спиной Артёма, сосредоточенно обрабатывающего фотографии на ноутбуке за рабочим столом.

Ночевать у Артёма мне тоже по кайфу. Я уже не стесняюсь, что с утра могу как-то не так выглядеть. Артём вон вообще не парится насчёт своего внешнего вида. Он может поднять голову с подушки, от которой на его лице остались следы. Потереть кулаком глаза. Поцеловать меня в нос, пожелав доброго утра. Сладко потянуться и пойти на кухню готовить завтрак. И за вид его голых ягодиц, которые через несколько секунд скрываются за боксерами, я готова ему простить всё на свете. И вообще я считаю, что сонный, только что проснувшийся Артём — это отдельный вид прекрасного. В такие моменты он даже пахнет как-то по-другому. Чем-то тёплым, уютным и родным.

В те редкие дни, когда мои родители отсутствуют дома, работая в ночную смену, мы засыпаем с Артёмом на моей кровати. И не важно, что она полуторка, а не двуспальная. Наши объятия ещё теснее и крепче. Да и присутствие Артёма в моей комнате стало для меня чем-то само собой разумеющимся, привычным.

А вот что было совсем непривычным, так это увидеть куртку и кроссовки Артёма у меня в прихожей в разгар рабочего дня, когда о встрече мы с ним не договаривались.

Возвращаюсь из универа. Замечаю его вещи. И подозрительно закрытую дверь на кухню. Такое бывает нечасто, в основном, когда отец тусит там с каким-нибудь «коллегой по работе», разделяющим с ним его пристрастия.

Захожу в комнату, и мама, протирающая пыль на стеллаже, тут же начинает загадочно улыбаться:

— А у нас в гостях Артём.

Молча туплю, лишь глаза стреляют в сторону выхода.

— Он с отцом на кухне разговаривает.

Продолжая молчать, в удивлении приподнимаю брови.

— У них мужской разговор. Просили не мешать.

— Опасность какая-то, — кидая сумку на кровать, остаюсь стоять посреди комнаты.

— Почему сразу опасность?

— А о чём они могут разговаривать, да ещё и за закрытыми дверями? Надеюсь, они там не того самого? — в характерном жесте постукиваю пальцем по шее.

— Вроде нет. Твой отец пришёл утром с работы, поспал, и пока вполне себе вменяемый. Да и Артём приехал на машине. Не думаю, что он подобным образом стал бы налаживать с ним контакт.

Не догоняю, что происходит. Мой отец и Артём? И вот же, конспиратор, ничего мне не сказал.

Мама улавливает мою напряженность, поэтому решает отвлечь меня разговором.