Июнь. Парк. Выходной день. Многолюдно. Жаркий воздух перемешивается с приятной прохладой ветра. Солнце, запутываясь в пышущей зелени деревьев, слепит глаза.
Догоняю впереди идущую Гордееву. Мой взгляд, задерживаясь на её изящных щиколотках, скользит снизу вверх по соблазнительным ножкам до горячо обожаемой мной попки в обтягивающих коротких шортиках. Лиля неторопливо шагает по плитке пешеходной зоны, катит впереди себя коляску пудрового цвета. Словно чувствуя мой взгляд, оборачивается. Прищурившись от солнца, дарит мне обворожительную улыбку. И как только я отвечаю ей воздушным поцелуем, кивком головы подзывает к ней подойти.
— Как вы, мои любимые девочки, не заскучали? — произношу шёпотом. Одной рукой приобнимаю Лилю за талию, заглядывая через её плечо в коляску. Вторую свою руку держу за спиной.
— Поля — умничка, проснулась минут пять назад и сразу мне улыбаться начала.
Крохотное чудо с выразительными голубовато-серыми глазами смотрит на нас, агукая на своём языке и бодренько болтая в воздухе ножками и ручками. А меня накрывает волной умиления.
— Это у нас семейное, — вдыхаю такой родной запах Лилиных волос. — Я тоже, как просыпаюсь, сразу тебе улыбаться начинаю.
Лиля ведёт плечом, мило смущаясь. Я, воспользовавшись моментом, неожиданно для неё протягиваю ей из-за спины кое-что ярко-жёлтое. Из-за этого сюрприза мне пришлось прервать ненадолго нашу совместную прогулку и затеряться в той части парка, где Лиля не смогла бы меня спалить в стремлении сделать ей приятное.
— Это тебе.
— Одуванчики? — в Лилином вопросе звучит и удивление, и благодарность одновременно.
— Как видишь.
— А за что?
— Просто так, — передаю Лиле цветы, а сам беру управление коляской в свои руки. — Ты не подумай, что я пожалел денег на шикарный, кричащий о своей дороговизне букет из магазина. Но, насколько мне не изменяет память, ты мне как-то говорила, в начале нашего знакомства, что любишь искренние эмоции, которые невозможно купить за деньги. Вот тебе одуванчики. Их нельзя купить за деньги. Соответственно, и эмоции от них тоже.
— Артём Сокович, — Лиля, качая головой, бережно сжимает в руках приличную по толщине ножку букета, — вы не перестаёте меня удивлять.
— Это моё предназначение — тебя удивлять.
Может, так совпало, но после моих слов Поля начинает недовольно хныкать в коляске.
— Не ревнуй, зайка, — обращаюсь к маленькой принцессе. — Как только чуть подрастёшь и научишься внятно изъяснять свои мысли, расскажешь мне о своих предпочтениях, и я обязательно что-нибудь придумаю, — протягиваю к Поле руку, и она тут же крепко хватает меня своей крошечной ручкой за палец.
Непроизвольно таю от такого трогательного прикосновения, заставляющего мой внутренний мимиметр зашкаливать по всем показателям.
— Что-то мне подсказывает, что я обзавелась конкуренткой, — Лиля с интересом наблюдает за нашим с Полей невербальным общением.
— В каком смысле?
— Поле всего два месяца, а она уже из тебя верёвки вьёт.
— С чего ты взяла?
— Ты бы видел сейчас своё лицо.
— Вы же девушки, — переключаюсь с одной красоты на другую. В данном случае, с Поли на Лилю, — у вас свои способы воздействия. Глазками невинно похлопать. Схватить нас за что-нибудь невзначай своей ручкой. И всё, делай с нами, что хочешь.
— Я б схватила, будь мы наедине. Но мы в парке, и с нами ребёнок, — с серьёзным лицом, но смеющимися глазами освобождает руки, укладывая букет одуванчиков на коляску. Аккуратно достаёт из неё суетливую Полю, тянущую в рот свои пальчики. — Её пора кормить.
Присаживаемся на свободную скамейку. Я паркую детский транспорт сбоку. Мимо нас активно прогуливаются пожилые женщины, занимающиеся скандинавской ходьбой. Одна из них произносит, глядя на нас с теплотой во взгляде:
— Какие молодые родители.
Мы с Лилей молчаливо переглядываемся.
— Приятно посмотреть, — продолжает. — А дочка и папа — так просто одно лицо.
— Что, правда, похожи? — интересуюсь у Лили, когда невольные свидетели наших почти семейных посиделок на скамейке сливаются с толпой.
— Да, похожи. У вас уши одинаковые, — стебётся, язва.
— Могла бы и подыграть, — кручу в руке погремушку-пищалку в виде бабочки. — А Поле уши, как у меня, не нужны. Она же девочка. Вот если бы ей мои глаза передались, — не могу не удержаться от соблазна пошуршать разноцветными текстильными крылышками и подёргать за пластиковое кольцо погремушки.
— Время покажет. Может, с возрастом и проявятся какие-то общие черты, — Лиля словесно меня подбадривает. — Подай, пожалуйста, бутылочку. Она в рюкзаке, в переднем кармане.
Исполняю просьбу. И налюбоваться не могу такой трогательной картиной, являющейся для меня в эту секунду зрительным запрещённым приёмом.
— А, вообще, тебе очень идёт, — намекаю на то, как заботливо Лиля держит Полю на руках.
— Ой, перестать.
— Вот смотрю на тебя и начинаю любить ещё сильнее.
— Я ничего сверхъестественного не делаю. Всего лишь кормлю твою сестру из бутылочки. Это оказалась не так сложно. Аня мне все указания дала.
