— Чертовски верно, — говорю я, — мы с тобой знаем, что я не обманывал Рейчел. Я просто устал от её постоянного давления по поводу свадьбы. Последние совместные шесть месяцев были сплошные намёки. Если не лично от неё, то от её семьи или друзей. Даже мама спросила, когда я, наконец, приму решение, чтобы не заставлять бедную девочку ждать. Рейчел уже выбрала платье.
— Проклятье. Я не знал, — произносит Кэмпбелл. — Что я могу сказать, мужик? Если она не та единственная, то она не та единственная… даже если ты знал её всегда. Иногда требуется время, чтобы выйти из этого дерьма.
В моём случае потребовалось пять лет.
— Что ты собираешься делать? — продолжает он. — Оу, и моя мама тоже в курсе. Думаю, после того как Рейчел сказала твоей маме, она позвонила моей, чтобы узнать в курсе ли она, а мама позвонила мне с тем же вопросом. Я имею в виду, это серьёзные новости, мужик.
Я бы хотел иметь достаточно времени, чтобы сообщить всем первым, без того, чтобы их мир обрушился меньше чем за час.
— Почему бы нам не прекратить говорить и не начать есть? — спрашиваю я, меняя тему разговора. — Я голодный.
Пятнадцать минут спустя, я прошу счёт, доставая кошелёк, тогда как Кэмпбелл достаёт кредитную карту.
— Я заплачу, Джори. Бизнес ланч.
— Да конечно, — говорю я, кладя кошелёк на стол перед собой. Он выглядит довольно потрёпанным после года путешествий.
— Эй, ты отсутствовал год, да? Так позволь это сделать мне, — говорит Кэмпбелл, когда подходит официант со счётом и вручает ему карту, — а тебе ещё пригодятся на подгузники. Я слышал, детям требуется чертовски много.
Глава 5
После проведённого с Джорданом утра, мне позвонили мои родители с вопросом, могут ли они приехать на день раньше. Обычно они проводили выходные с внучкой, пока я бегала по делам, но Ма — крёстная одного из моих кузенов, которые попросили её приехать в воскресенье утром, поэтому они хотели приехать ко мне в пятницу днём. Марсия не приходила ко мне по выходным, и приезд родителей вносил оживление в мою квартиру. И хотя я всегда говорю Ма, чтобы она не утруждала себя, она всегда приезжает с едой, которую готовит на неделе, упакованный
Она аккуратно укладывает лотки с едой в морозильную камеру, перед тем как взять Пайпер на руки и начать говорить с ней на местном языке, диалекте Висаян. Я понимаю в нём всего несколько слов. Па знает ещё меньше, однако может сказать «
Они познакомились через переписку. История Ма гласила, что у неё была подруга в колледже, Стелла, которая подписалась на обмен письмами и получила папино имя — Роберт Харрисон Роу. Она думала, что он милый. Светлые волосы, голубые глаза, она говорила моей маме, что у неё будут прекраснейшие дети от этого мужчины. Так как женщин в этой компании было больше, чем мужчин, Па получил больше писем, чем он ожидал, поэтому, чтобы сократить количество претенденток, он написал всем женщинам, чтобы они написали письмо от руки (чтобы убедиться в их грамотности) и фото. Когда Стелла не прислала своё фото в следующем письме, Па написал ей, что хочет фото или он больше не будет переписываться с ней. Стелла тайком отправила фото Ма вместо своего, и Па влюбился.
Следующие шесть месяцев Па считал, что переписывается с кем-то, кто выглядит как моя мама. Когда он, в конце концов, позвонил ей с другого конца света, Стелла созналась и представила ему Ма. Ма не имела представления, что происходит, но когда папа спросил, может ли он позвонить ей снова, Ма, удивив саму себя, согласилась. Папа прилетел на Филиппины шесть месяцев спустя и женился на ней в здании суда, прежде чем подал прошение о виде на жительство.
Потребовался год, чтобы Ма наконец-то присоединилась к нему в Форест Хилс, два года и два выкидыша спустя родилась я. Осложнения во время родов привели к тому, что Ма не могла иметь больше детей, что сделало меня их единственным ребёнком.
— Эй, Орешек, мы разложим диван-кровать, и Ма говорит, забрать у тебя на ночь колыбельку. Есть время поговорить? — говорит Па, заглядывая в мою спальню.
Ма сидит в зале, просматривая одно из её любимых ТВ-шоу, ожидая, пока я закончу кормить Пайпер.
— Конечно, о чём? — спрашиваю я, делая фото спящей Пайпер на телефон. Папа качает головой, бормоча что-то о детях и их эгоизме.
За мной находится мой лаптоп и папки с результатами анализов, которые Харлоу прислала мне. Я не нуждаюсь в работе, но это позволяет сохранить свой ум острым. Я также могу притвориться, что за всеми пятнами от молока и кругами под глазами я всё ещё врач.
— Как ты? — спрашивает папа.
— Я великолепно справляюсь, — отвечаю я, чувствуя, как матрас прогибается под весом папы, садящимся на кровать.
— Я слышал, что ты вновь начала приём пациентов? — он хмурится. — Тебе нужны деньги?
Я ненавижу разговоры о деньгах.
— Конечно нет!
