Стоит признаться я немного запаниковала, подумав, что он просто встал и ушёл. Однако его рюкзак всё ещё у дивана, кровать собрана, а подушки и бельё аккуратно сложены. Он аккуратный, и мне это нравится. Остаётся надеяться, что он не возражает, что мне приходится нанимать уборщицу, чтобы поддерживать свою квартиру в приличном состоянии. Может я и училась на отлично, но порядок — не самая сильная сторона доктора Роу. Я никогда не говорила, что идеальна, но Джордан близок к совершенству. Сексуальный как дьявол, с золотыми руками, ещё и чистюля.
Пока Пайпер спит, я принимаю душ и когда слышу по монитору, что она просыпается, уже заканчиваю одеваться. Она обычно агукает пару минут, пока я стою рядом с её кроваткой. Она уже пытается разговаривать со мной, издавая милейшие звуки, двигая ручками и ножками. У неё только пучок рыжих волос на макушке, но я всё равно считаю её самым красивым ребёнком на свете.
Наконец я беру её из кроватки, и мы готовимся начать день. Минутой позже, когда я кормлю её в тишине, я нахожусь в состоянии полнейшего блаженства. Эндорфины текут свободно, и я чувствую болевые ощущения в местах, в которых давно ничего не ощущала или с момента последнего секса — с Джорданом год назад. Как будто я витаю в облаках. Кружится голова и заставляет сердце биться быстрее, моя женская суть удовлетворена, а бёдра сжимаются при каждой мысли о Джордане и всём, что мы творили прошлой ночью. И да, мы делали так много…
Могу ли я? Я завелась от похоти и хочу погрузиться в свои фантазии, перед тем как встать и стать «взрослой» на весь день. Я едва могу связно размышлять. Но кого, к чертям, это беспокоит?
Мама бы не одобрила.
Пайпер агукает, и я улыбаюсь, поглаживая её щёчки тыльной стороной пальца.
Мой телефон начинает звонить. Это Ма. Когда я нажимаю «ответить», я с облегчением понимаю, что она ещё разговаривает со мной.
— Привет, Ди, мне надо знать дату крещения Пайпер, — строго говорит она, — мы не можем больше его откладывать.
— Ма, ей только десять недель. И сейчас раннее утро. Даже не девять, — я останавливаюсь, — подожди. Это значит, что ты больше на меня не злишься?
— Как я могу на тебя злиться? — спрашивает она. — Ты моя единственная дочь и я слишком сильно тебя люблю. Ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.
— С тобой папа говорил?
— Это имеет значение? — она уходит от ответа, и я понимаю, что папа с ней говорил. Иногда люди думают, что он чересчур спокойный, позволяя маме творить всё, что ей вздумается, но это не так. Он тихий человек, но он всегда знает, как успокоить маму.
— Так, скажи мне число или я всерьёз разозлюсь, если ты этого не сделаешь.
Я хихикаю, представляя, что мама сдерживает смех на другой стороне трубки.
— Мама, почему бы тебе просто не заглянуть в церковный календарь и мы решим когда? Ты сейчас там?
— Я только вышла со службы и пока я тут, я зайду за календарём.
— Хорошо, просто не назначай дату сама. Джордан тоже должен участвовать в принятии решения вместе со мной.
— Я понимаю. Но не заставляй меня ждать слишком долго, — говорит она, — у Пайпер уже трое крёстных ждут этого события
Я вздыхаю. Неплохо бы действительно наконец-то решить, кто будет крёстным Пайпер, но список маминых родственников и друзей довольно длинный. У меня их десять. Спишем это на культуру. Но это много значит для моей мамы.
— Просто возьми календарь, и мы решим, — отвечаю я. Моё блаженное состояние пропало, и мне жаль, что это случилось так скоро. Но я также понимаю, что мама ожидает от крестин. Я выросла католичкой, хотя и не практикую служение, но ещё помню, что от меня ожидается. Даже если бы я хотела сделать, как меня просят, жизнь моя изменилась с появлением в ней Джордана. Месяц назад я бы с готовностью назначила дату, но сейчас Джордан тоже должен в этом участвовать и быть на фотографиях.
— Хорошо, я собираюсь побеседовать с церковным секретарём, чтобы мы, по крайней мере, запустили процесс, — говорит она и затем напоминает, что моя очередь привести к ним Пайпер в субботу.
***
