Так просто, всего одно слово. «
Эддисон:
Джордан:
Эддисон:
Джордан:
Эддисон:
Часа мне как раз хватит, чтобы взять себя в руки, потому что прямо сейчас я ощущаю себя грязной. Очень грязной. Я несусь в ванную, чтобы принять душ.
Харлоу права. Хватит накручивать саму себя, пора жить настоящим. Моё настоящее — это Джордан. Я ждала такого, как он. И неважно как долго мы знакомы. И что особенно важно, у нас появилась Пайпер. Она плюс один в семье, наше общее чудо и нет необходимости соблюдать придуманные правила. Что сделано, то сделано.
Мы провели вместе ночь, и время начать спать в одной кровати…
Звенит дверной звонок, и я замираю.
Когда я открываю дверь, мои руки трясутся. Я опускаю взгляд, потому что пытаюсь не смотреть ему в лицо.
Но я не могу. Конечно, нет.
— Привет, Эдди! — говорит Джордан, выглядя также великолепно, как в день нашего первого знакомства. Мир вокруг него больше не попадает в фокус моего зрения. Добрые глаза, сладкий рот. Греховное тело. И золотое сердце.
— Привет, Джордан, — говорю я, и он мгновенно оказывается передо мной, как отрицательный и положительный заряд, у нас нет выбора, это физика. Наши губы соединяются в поцелуе, руки гладят, исследуют, чувствуют, и ни какие слова в мире не могут выразить то, что мы оба чувствуем в данный момент.
— Ты в порядке? — спрашивает он, прижимая к себе моё тело, не заботясь о том, что дверь всё ещё открыта.
— Да, — выдыхаю я, когда слышу, что дверь закрылась и, чувствуя, как руки Джордана поднимают мои ноги ему на бёдра, а мои руки обвивают его шею.
— Мы поговорим позже…
Он скидывает кофту со своих плеч, бросая её на пол. Я чувствую его дыхание у своих губ, на шее, у ключиц, чувствую, как бьются напротив друг друга наши сердца.
Слова… подождут.
Скинув одежду, мы как будто верим, что исчезли для всего остального мира.
Только наши поцелуи, прикосновения, ласки существуют, и мы перемещаемся в кровать, потому что я весьма практична, а там комфортнее, чем стоя в коридоре.
Позже, когда мы в кровати голые, уставшие, но довольные, берущие, дающие и принимающие всё, что может дать партнёр, не остается место для вопросов и начинает зарождаться доверие.
И наконец… когда я позволяю ему увидеть меня в моем самом уязвимом положении, когда я разбиваюсь на миллион кусочков перед ним, зная, что он соберёт каждый кусочек и вернёт всё на место поцелуем, взглядом, прикосновением.
Часы у кровати уже показывают полночь. Мы в кровати с тех пор, как Джордан вошел в мой дом, сейчас он спит, и его тихое дыхание слышится напротив моих волос. Пока мы не начали разговаривать, я назову эту встречу примирительной. И никаких сожалений. Он сейчас со мной и только это имеет значение.
— О чем ты думаешь?
Его голос возвращает меня, и я смотрю, как он разглядывает меня с легкой улыбкой.
— Как давно ты проснулся?
— С тех пор как ты отдалилась от меня, — шепчет Джордан, — я чувствую, что ты опять ушла глубоко в свои мысли.
— Это тебя разбудило? Мысли?
Он целует меня в макушку:
— Да. Это мило. И чем же занят твой мозг?
— Мы ещё не поговорили о произошедшем.
Джордан разворачивается на спину. И когда он притягивает меня ближе к себе, я могу ощущать, как плотно прижаты наши тела, и чувствовать, как бьются наши сердца. Его улыбка самая сладкая на свете.
— Давай поговорим, — тихо произносит он. — Я даже не знаю, с чего следует начать.
— Это не важно.
— Это важно, и это уже произошло, — говорит мужчина, зарываясь лицом в мои волосы. — Мне жаль, что всё так вышло из-за Рейчел. Она сегодня поехала в клинику.
— Я хочу обвинить её в нарушение тайны пациента.
— Делай то, что считаешь нужным, Эдди. Я не могу диктовать тебе, что делать. Что касается меня, мне необходимо время, чтобы переварить всё случившееся после моего возвращения. Ты, Пайпер… и то, что натворила Рейчел. Столько всего свалилось за короткий срок.
— Я не говорила, что ты должен в чём-то её обвинять.
