Даниэль взял левую руку жены и надел кольцо ей на палец:
— Это кольцо символизирует обещание, Пенни, и я хочу, чтобы ты носила его до своего возвращения домой. Если, конечно, ты хочешь этого...
Она молча смотрела на мужа. Даниэль взял Пенни за руки:
— Я хочу подарить тебе это кольцо. Это символ моего обещания — я всегда буду верен тебе! — произнес он низким, торжественным голосом. — Хочу, чтобы ты была моей женой, Пен, но мне нужно заслужить эту честь.
Она кивнула, слегка улыбнувшись:
— Спасибо, Дэнни.
— За что?
— За то, что ты именно такой муж, с которым я хотела бы прожить всю свою жизнь.
Он посадил Пенни к себе на колени и крепко обнял, всем сердцем желая никогда больше не расставаться с ней. Она обвила руками его шею и подставила мягкие губы для поцелуя.
— Я не хочу уезжать, — сказала она.
Даниэль почувствовал, как печаль и гнев заполняют его при одной только мысли, что Пенни оставит его и Габи...
Лучше не думать об опасностях, подстерегающих Пенни в армии.
— Я буду ждать тебя. С нами все будет хорошо. Это единственное, о чем тебе не придется беспокоиться, пока ты на службе.
Пенни спрятала свое лицо на груди мужа:
— Я люблю тебя, Дэнни. Я тебя очень люблю.
— Я тоже, дорогая, — сказал он, поцеловав ее лоб. — Я тоже.
Он чувствовал ее слезы на своей груди и страдал оттого, что не может забрать ее боль.
— Не представляю, как уеду от вас...
— Я знаю, детка, я знаю.
И он утешал ее единственным способом, который знал. Крепко прижимая к себе и осыпая поцелуями заплаканное любимое лицо.
— В прошлый раз все было по-другому... Почему, Дэнни?
Он положил подбородок на ее голову:
— Потому что мы решили честно говорить друг другу о своих чувствах и переживаниях.
Она вздохнула:
— Значит, больше никакой напускной храбрости и уверений, будто все идет отлично, когда это не так?
Даниэль поцеловал ее в волосы.
— Мы будем говорить так часто, как только ты сможешь, а я начну вести дневник, описывать, что Габи и я делали каждый день, чтобы ты ничего не пропустила.
Она с улыбкой посмотрела на мужа:
— И обращайся за помощью, если тебе нужно, ладно? К маме или Тому.
— Только не к Тому! — простонал он.
— Хорошо, не к Тому. Но ты не должен скрывать свои проблемы. А когда из армии вернутся твои друзья, можешь сходить с ними в бар. Ты же должен быть в курсе их дел!
Даниэль погладил щеку Пенни:
— Почему мы не разговаривали так перед твоим последним отъездом?
Ее глаза снова увлажнились.
— Мы были заняты, делая вид, будто все хорошо. Оба не хотели признавать, что думаем и чувствуем иначе.
Даниэль не стал ждать, когда Пенни прижалась к нему с поцелуем. Как в былые времена, когда каждую ночь они были вместе...
Разлука с Пенни будет нелегкой, но они оба пообещали поддерживать друг друга, и это самое главное.
Именно поэтому Даниэль был уверен: у них есть реальный шанс снова быть счастливыми. И любить друг друга еще сильнее.
Пенни расправила плечи и решительно подняла подбородок. Она была одета в военную форму. На этот раз они возьмут Габи с собой в аэропорт.
Даниэль прав. Глупо скрывать от их дочери, кто ее мать. Конечно, малышке только пять, но она имеет право гордиться Пенни и заслуживает того, чтобы узнать, почему они опять расстаются на несколько месяцев. О том, что Пенни служит своей стране, не стыдно прокричать с самой высокой крыши, не то что признаться в этом Габи. Просто раньше Пенни боялась сказать ей правду — не хотела пугать малышку. Впрочем, Габи еще слишком мала и не понимает, что может произойти с ее мамой при неудачном стечении обстоятельств.
Форма Пенни некоторым образом отвлекла Габи от переживаний по поводу отъезда матери.
— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил ее муж.
Пенни покачала головой и сжала руку Даниэля еще сильнее.
— Последний раз ты так сжимала мою руку во время рождения Габи.
Она прижалась головой к его плечу, стараясь запомнить его запах, ощущение его тела.
— Ты всегда знаешь, как заставить меня улыбаться?
Даниэль поднял Габи на руки и обнял Пенни.
— Прощаться тяжело, но скоро мы будем вместе, — сказал он. — И мы будем звонить и писать, верно?
Пенни обняла их обоих и поцеловала Габи. Она боялась сказать что-нибудь лишнее, что может расстроить и лишить мужества ее девочку в эту минуту, когда она так стойко держалась.
Но в глубине души Пенни была в ужасе. От мысли об отъезде и о том, что произошло в последний раз, когда она уехала. Достаточно ли она сильна, чтобы справиться без своей семьи? И достаточно ли сильны Габи и Даниэль, чтобы справиться здесь без нее?
Даниэль поставил Габи на ноги и достал камеру:
— Можно мне сфотографировать моих девочек?
Пенни хотела сказать «нет», потому что все, чего она хотела сейчас, — это быть с Даниэлем и Габи рядом, до тех пор, пока не объявят посадку. Но будет хорошо, если у Габи останется что-нибудь на память об этом дне.
Даниэль отошел немного назад и пригнулся, чтобы сделать снимок.
— Извините...
Они все посмотрели на женщину, которая стояла за спиной Даниэля.
— Хотите, я сфотографирую всех вас?
Даниэль одарил ее своей фирменной лучезарной улыбкой, играя ямочками на щеках, и передал ей камеру:
— Спасибо.
