Годы и годы прошли с того дня, когда повеса и Ловелас Камден, герцог Гертон, сразу же после свадьбы покинул девочку-супругу Джину — и уехал из Англии. Теперь он изволил вернуться в Лондон… и увидел, что «гадкий утенок» превратился в прелестную женщину, экстравагантную светскую львицу, постоянно окруженную поклонниками. Однако Джина поклялась, что никогда не будет принадлежать ни одному мужчине — и уж точно не уступит домогательствам покинувшего ее когда-то Камдена… Он раскаивается? Он страстно влюблен? Он, в конце концов, ее супруг? Тем хуже для него!
— Ну и как он выглядит?
Джина задумалась, а потом не слишком уверенно ответила:
— Насколько я помню, у него темные волосы.
Она сидела за туалетным столиком, завязывая узелки на ленте для волос. Эмброджина, герцогиня Гертон, страшно нервничала. Хотя одна из гувернанток постоянно твердила ей, что герцогиня всегда обязана вести себя как герцогиня, Джина сейчас была в панике.
— Ты что, не знаешь, как выглядит собственный муж? — расхохоталась Эсма Роулингс.
— Тебе хорошо смеяться. — Джина сердито посмотрела на подругу. — Это не твой муж возвращается с континента, и не вокруг тебя разгорелся такой скандал. Я должна потребовать, чтобы Кэм аннулировал наш брак, и тогда я смогу выйти за Себастьяна. После того как он прочтет все эти ужасающие сплетни в «Тэтлере», он подумает, что я распущенная женщина.
— Зная тебя, не подумает, — опять залилась смехом Эсма.
— Но в том-то и дело! Ведь он меня совсем не знает. Вдруг он поверит сплетням о мистере Уоппинге?
— А ты уволь своего домашнего учителя, и через неделю об этом никто уже не вспомнит.
— Нет, я не уволю бедного мистера Уоппинга. Он проделал трудный путь из Греции, чтобы стать моим учителем, и ему здесь больше некуда идти. Кроме того, ни он, ни я не сделали ничего предосудительного. Зачем же мне вести себя так, словно я действительно чем-то провинилась?
— Хватит и того, что утром тебя вместе с твоим учителем видел Уиллоуби Брук, а его жена была не слишком благоразумна.
— Но ты же знаешь! Мы просто наблюдали за метеоритным дождем. Во всяком случае, ты не ответила мне. Вдруг я не узнаю собственного мужа? Это будет самым унизительным моментом в моей жизни!
— Ради Бога, Джина, — поморщилась Эсма. — Ты похожа на скверную актрису в мелодраме. Разве дворецкий сначала не доложит о нем? Ты успеешь взять себя в руки и сосредоточиться. «О, мой дорогой супруг, — с чувством произнесла она, бросив на Джину трогательный взгляд. — Если бы вы знали, как меня печалила разлука с вами». — И Эсма начала томно обмахиваться веером.
— Полагаю, ты часто используешь подобные выражения? — скривилась Джина.
— Естественно. Мы с Майлзом всегда очень любезны при встречах… которые, слава Богу, редки.
Джина опустила ленту, завязанную уже в пятидесяти местах.
— Посмотри, у меня дрожат руки. Вряд ли кому-нибудь предстояла столь ужасающая встреча.
— Не преувеличивай. А как, по-твоему, чувствовала себя бедная Каролина Пратт? Ей пришлось рассказать о своей беременности мужу, который весь предыдущий год безвылазно провел в Нидерландах.
— Видимо, это было весьма неприятно.
— Хотя на самом-то деле Каролина оказала ему любезность. Что бы случилось с его поместьем, если бы она не сумела произвести наследника? В конце концов, они женаты больше десяти лет. Пратту следовало бы очень деликатно поблагодарить ее, но я сомневаюсь, что он это сделал, ведь мужчины такие грубые и невоспитанные.
— Боюсь, встреча с Кэмом будет для меня чрезвычайно неприятной, — вздохнула Джина. — Я не уверена, что узнаю его даже после того, как о нем доложат.
— Я считала, что все детство ты провела радом с ним.
— Когда мы поженились, Кэм был еще мальчиком. Теперь он взрослый человек, а это совсем не одно и то же.
— Многие женщины предпочли бы, чтобы их мужья отбыли на континент, — заявила Эсма.
— На самом деле Кэм мне вовсе не муж. Я всегда думала о ней как о своем кузене, пока нас в один прекрасный день не поженили.
— Не вижу в этом ничего особенного. Браки между кузенами не редкость. А вы даже не кузены, поскольку твоя мать лишь воспитала тебя, а не произвела на свет.
— Честно говоря, Кэм не был моим мужем, — быстро прибавила Джина. — Когда отец заставил его произнести брачные клятвы, он через пятнадцать минут просто выпрыгнул из окна. Ему потребовалось двенадцать лет, чтобы вернуться.
— Мой супруг по крайней мере вышел через парадную дверь — как воспитанный мужчина.
— Кэм вряд ли был тогда мужчиной. Восемнадцать ему исполнилось всего за несколько дней до женитьбы.
— Ты прелестно выглядишь в этом розовом платье, — сказала Эсма, улыбаясь подруге. — Он заплачет от сожаления при мысли, что когда-то выпрыгнул из окна твоей спальни.
— Глупости! Я некрасивая. Слишком худая, и волосы у меня, как морковь. — Джина повернулась к зеркалу. — Вот бы мне твои глаза, Эсма, а то мои — цвета грязи.
— Они у тебя зеленые, — поправила подруга, — Что же касается твоей красоты… посмотри на себя! Ты похожа на Мадонну эпохи Возрождения. За исключением волос, разумеется. Может, ты унаследовала их от своей скандальной французской маман?
— Откуда я знаю? Отец категорически отказывался говорить о ней, и я понятия не имею, как выглядела моя настоящая мать.
— В общем, Мадонна — самое точное определение, — продолжила Эсма, озорно подмигнув. — Несчастная… до сих пор еще замужняя девственница!..
Тут в дверь постучали, и Энни, горничная герцогини, доложила: