На поляну выходят Конь и Пашушаня - это странное существо с листьями во взлохмаченных волосах, с длинной травой, которая растёт прямо на спине, и чумазым лицом. Глаза у Пашушани с искоркой озорства и шалопайства.
КОНЬ. Ну, вот мы и на месте. (Озирается по сторонам.) Наверное, пошла к ручью… Я мигом! (Убегает.)
Пашушаня ходит вокруг пенька, вокруг малинового куста и принюхивается. Во время разговора она немного шепелявит.
ПАШУШАНЯ. Ш-што-то мне волчатинкой в нос ш-шибануло… Снова, што ль, мой старый знакомый тут шустрит?.. (Поднимает оброненный Козой узелок.) С-страшное дело!.. (Поёт.)
У Пашушани нюх собачий,
Я ночью вижу, как сова.
И даже если мышь заплачет,
Или вдали зайчонок скачет,
Услышу я на раз и два.
Вот такая Пашушаня,
Вот такой вот сыр да бор,
Лишь бы не послали в баню -
Самый страшный приговор!
Эхе-хех, смех да грех,
Нос, как палка, суковатый,
Уши, словно две лопаты,
А на голове лохматой,
То ли волос, то ли мех.
Вот такая Пашушаня,
Вот такой вот сыр да бор,
Лишь бы не послали в баню -
Самый страшный приговор!
Появляется Конь, он в недоумении и растерянности.
КОНЬ. Она испарилась, словно утренний туман.
ПАШУШАНЯ. Ш-шестое чувство у меня хорош-шо развито - без волка тут не обошлось. (Показывает ему узелок.) Чей меш-шочек?
КОНЬ. Ах! И-иё узелок. Где же она?.. Надо спасать! Сейчас же!..
ПАШУШАНЯ (прикладывая палец к губам, шёпотом). Ш-ш-ш, не ш-шуми!.. В сентябрьском воздухе каждый шорох за тыщщу километров слыш-шно… (Прислушивается, Коню.) Слышишь што-нибудь?
КОНЬ (прислушиваясь). Честно говоря, ничего.
ПАШУШАНЯ. Смотри!..
Пашушаня, раздув щёки, дует во все стороны - дует не сильно, осторожно, будто бы остужает чай на блюдечке, с протяжным выдохом. Затем начинает читать заклинание.
